Когда он был порочным

Конечно, она не обладала познаниями медицинского характера, чтобы делать какие-либо предположения, и все же… Когда он заболел в Лондоне, он сам сказал ей, что с предыдущего приступа прошло шесть месяцев, а между первым и вторым приступами промежуток был три месяца.

Почему же вдруг течение болезни резко изменилось? Почему приступ начался так скоро? Все это как-то плохо вязалось одно с другим - если, конечно, исходить из того, что Майкл шел на поправку.

А он шел на поправку. Иначе и быть не могло.

Она вздохнула и потрогала его лоб. Он спал, чуть похрапывая, как и всегда, когда у него закладывало носоглотку и грудь. Так по крайней мере он сам сказал ей. Не так долго они еще были женаты, чтобы она могла знать о нем подобные вещи.

Лоб его был горячим, хотя не обжигающе горячим. Губы запеклись - она набрала в чайную ложку теплого чаю и поднесла к его губам, одновременно приподняв его подбородок, в надежде, что так он проглотит чай прямо во сне.

Но он не проглотил чай во сне, а, напротив, закашлялся и, выплюнув жидкость прямо на постель, проснулся.

– Извини, - сказала Франческа, глядя на испачканные чаем простыни. Хорошо хоть ложечка была маленькой.

– Какого черта! - проворчал он, отплевываясь.

– Извини. Я не очень опытная сиделка. Мне показалось, что тебе хочется пить.

– В следующий раз, когда это тебе покажется, подожди, пока я попрошу тебя, - проворчал он.

Она только кивнула в знак согласия, наблюдая за тем, как он снова пытается устроиться на постели поудобнее, затем спросила кротко:

– А сейчас тебе, случайно, не хочется пить?

– Пожалуй, - ответил он.

Не говоря ни слова, она поднесла чашку с чаем к его губам. Он осушил чашку зараз.

– Хочешь еще чаю? Он покачал головой:

– Тогда мне захочется пи… - Он не договорил. И добавил: - Извини.

– У меня же было четверо братьев, - успокоила его она. - Не обращай на меня внимания. Хочешь, я принесу тебе ночной горшок?

– Я сам справлюсь.

Судя по его виду, он никак не сможет дойти до противоположного угла комнаты самостоятельно, но она была не так глупа, чтобы спорить с мужчиной, когда он раздражен. Он сам сообразит, что это ему не по силам, как только попытается встать, и сразу же упадет снова на постель, разумеется. Но никакие ее доводы не смогут убедить его в этом сейчас.

– У тебя жар, - сказала она негромко.

– Это не малярия.

– Я и не говорила, что это малярия.

– Ты это думала.

– А что будет дальше, если это все-таки малярия?

– Это не…

– Но что, если все-таки малярия? - не дала она ему договорить и сразу же с ужасом заметила, что сама говорит голосом тонким и готовым сорваться.

Майкл несколько секунд просто смотрел на нее глазами мрачными и серьезными. Наконец он повернулся на другой бок и просто сказал:

– Это не она.

Франческа нервно сглотнула. Теперь у нее был ответ.