Девушка сына. Я одержим ею

Найди и проследи, чтобы он не мешался под ногами. Про Катю я уже говорил. Деньгами помогай, внук как никак. Про Аяза молчи. Сама должна понять. Это всё? Говорить не могу.

Следует несколько секунд тишины, и в это время я перестаю дышать. Из-за собственного дыхания не слышу его слов. Амир говорит относительно тихо. Немного сердится, но… Вроде не зверствует.

– До связи.

От этих слов сердце начинает громко стучать.

Я снова стараюсь дышать и делать вид, что сплю.

Через минуту матрас рядом со мной прогибается.

А мужская и сильная рука укладывается на талию. Горячее дыхание опаляет ухо, и я натягиваюсь как тетива, боясь выдать себя.

Только вот мурашки предательские от горячего воздуха выдают меня с потрохами.

Блиин…

Я помню про штрафное!

Влажные губы неожиданно дотрагиваются до уха. Делают ещё хуже.

Хочу сглотнуть от засухи во рту и неожиданного жара во всём теле.

– Бесишь ты меня, Добровольская.

Сердце от волнения начинает биться ещё сильнее.

От того, что могу быть рассекречена. И к тому же… что-то упирается мне в ягодицы.

Но я стараюсь не шевелиться. Только распахиваю глаза, ощущая, как дерзкие губы целуют шею. Вызывают мурашки ещё сильнее и поднимают странные покалывания в груди.

Мне… не мерзко.

Абсолютно нет. Хотя должно быть всё наоборот!

Уже думаю оттолкнуть его, но вспоминаю про второе штрафное. По намёкам я поняла сама, что он сделает в наказание. То, что делает сейчас. Дотрагивается. Проводит пальцами по голому животу. И ведёт руками выше. Задирает майку.

Чтобы разбудить меня. И наказать.

Стоп. Майку?

Распахиваю глаза.

Потому что помню – я засыпала в купальнике.

А сейчас… На мне майка, да. И лифчика нет. Трусики вроде на месте, но… Это не купальник, судя по ткани.

Я чуть не подпрыгиваю на месте.

Он меня переодел!

Но не выдаю себя, сжимая ладони в кулачки. Чешутся, чтобы ударить его.

– У тебя сердце звучит громче, чем кричат полицейские сигналки.

Я замираю и тут же поворачиваюсь в его сторону, всё же не сдерживая себя.

Пофиг! Сам уже всё понял!

Но зря я это делаю.

Амир приподнимается и нависает надо мной, стоит мне перевернуться на спину. Кажется, его даже не смущает то, что его колено в любой момент может соскользнуть с кровати. Я ведь лежу на самом краешке. А он берёт меня в тиски.

Саидов обхватывает мою ногу ладонью. Аккуратно отводит бедро в сторону, которое я тут же прижимаю к его телу. Чтобы майка не задралась ещё сильнее.

Не делаю резких движений, но поднимаю ладони, утыкаясь ими в его плечи.

– Я сплю.

– Я вижу, – вторит в ответ.

Губы сами соединяются в плотную линию.

– Ты меня разбудил.

– Разговором по телефону? – выгибает бровь.

– Да. Ты видел время на часах?

Спрашиваю, а сама без понятия, сколько там.

– Видел, – кивает.