Девушка сына. Я одержим ею

А потом войти в это тесное, истекающее влагой лоно. Почувствовать узость, сводящую с ума.

Сжимаю зубы и рычу.

Потому что не могу.

Секс ей нельзя. Никаких проникновений. Только…

Смотреть.

Она – идеальна. Фигура похлеще, чем у моделей. Худенькая, с шикарной грудью, тонкой талией и кручёными бёдрами, на которые у меня молниеносно встаёт.

Опускаю ладонь на её грудь и слегка сжимаю. Всматриваюсь в эти испуганные глаза. Но ничего с собой сделать не могу. Ведёт, и всё. Даже её растерянность меня не останавливает.

– Амир…

Она зовёт меня жалобным голосом, а я не слышу.

Припадаю губами к коричневому соску. Он твердеет от одного влажного поцелуя. Захватываю зубами и слышу тихое мычание.

– Мне неприятно! – быстро кричит, словно оправдывается. – У меня… Грудь чувствительная!

Я знаю. Поэтому и делаю это.

А с беременностью она наверняка стала чувствительней ещё больше, чем тогда.

– И если ты сейчас не перестанешь!.. – вздыхает. – Я!..

Не знаю, что она сделает, и не узнаю. Перебиваю её одним лёгким движением. Дёргаю её на себя, вжимаясь возбуждённым членом в ткань её трусиков. Чёр-рт, хочу содрать эту ткань. Почувствовать её без всяких преград. Но держусь. Сорву трусы – и всё. Не остановить меня. Никак.

Даже мысль о ребёнке не даст мне трезвого ума. Это же Ева. Моя Ева, от которой крышу сносит за одну секунду. Вот как сейчас.

Она несильно сопротивляется. Знаю почему – о малыше волнуется. И я. Но она слишком напряжена и так сильно задрала меня, что хочу показать ей кое-что. Что, помимо боли, могу показать и наслаждение.

Поэтому отрываюсь от её груди. Продолжаю играть пальцами с её соском. А пальцами второй руки… Провожу по её пухлым и розовым губам.

Смотрю в эти карие, тёмные глаза. От страха? Или… Хочу верить, что от возбуждения. И ей нравится.

– Чего замолчала? – спрашиваю с любопытством.

– Я тебя ненавижу, – выпаливает, тяжело дыша. Всего несколько движений, а она уже такая. Не в силах говорить и двигаться. Но в плечи своими руками она впивается от души. Не жалея. Я даже представляю, как белеют её пальцы.

Но меня это не волнует.

– К сожалению, я не разделяю твоих чувств, – усмехаюсь и нажимаю на губу большим пальцем. Хочу протиснуть их сквозь зубы, но не рассчитываю, что это будет так быстро. Она сама от испуга распахивает рот.

Мои пальцы проникают внутрь, задевают язычок.

И тут же острые зубы смыкаются на пальцах. С силой, злобой.

Но я быстро вытаскиваю их и, не задумываясь, пробираюсь ладонью в её трусики. Под единственную одежду, которая сейчас есть на моей девочке.

– Не смей! – дёргается, прижимает свою ногу к моему телу и бьётся в почти незаметной истерике. Но нет, не от страха. Вижу по её глазам, тяжело вздымающейся груди. По животу, который она втягивает, и вытягивает сама.

Сопротивляется, но… Пылает.