Девушка сына. Я одержим ею

 – Но только вот странно, что ты не проснулась от того, что я нёс тебя в кровать. Раздевал. А потом… Пользовался твои бессознательным состоянием.

От одних его только слов меня кидает в озноб.

Что он сделал?..

Дыхание перехватывает, и я только заношу руку, чтобы ударить его изо всех сил, не сдерживая злости, как он, заведомо зная мои действия, перехватывает запястья. Прижимает их к кровати.

Стоит злиться здесь только мне. Но почему-то сейчас меня сжигают его глаза, желая превратить в пепел.

Наклоняется, опаляет дыханием моё лицо. Сердце подпрыгивает к горлу и бьёт в висках.

– Ты серьёзно думаешь, что я на такое способен?

Грудной, вибрирующий и адски злой голос вгоняет в какую-то дрожь.

Ну, нет, я так не думала… Не сейчас. Раньше… Возможно.

Но не в нынешнее время.

Просто… Он сказал это так неожиданно, серьёзно, что на миг… Я засомневалась. В голове вспыхнул тот самый фрагмент из прошлого, а рука сама потянулась к его лицу. Но я не…

Не знаю. Тело сработало на рефлексах. Прежде, чем я подумала."

"– Хорошо, Ева, – кидает слишком холодно. – Раз уж ты считаешь меня таким животным… Я покажу тебе настоящее животное.

Амир

Одна её фраза и действие разжигают во мне такой огонь, что кажется, даже ад позавидует его безумству и силе.

Но Ева сама напросилась.

Да, я говорил, что не буду давить на неё. Не буду заставлять нервничать. Но, сука, пошутил я неудачно. Но с другой стороны – что здесь такого, что я её переодел? И так всё видел, трогал, побывал, где хотел, и желаю ещё.

Честно скажу – те двадцать минут, что не спеша раздевал и одевал её, были лучшими за последние два месяца точно.

Но вся эйфория пропала, стоило этой маленькой, но до одури обольстительной малявке поверить мне. Реально подумала, что я надругался над ней.

Мой внутренний ручник сам опускается вниз. Даёт дорогу «животному», которого сдерживаю рядом с ней. А теперь не могу. Обещал не трогать. Все мои угрозы должны были остаться угрозами. Но не сейчас. Когда припадаю губами к её нежной шейке, безумно целуя. Вдыхаю аромат лаванды, спелой вишни, и не могу больше остановиться.

Да, всё же я – животное.

Поэтому даю себе волю.

Прикусываю бархатную и белую кожу.

Раз она этого желает.

– Перестань, – отвечает слабо, пытается оттолкнуть. Несильно. Поэтому и не срабатывает.

– Я тебя предупреждал, – говорю и чуть ли не рычу. Чёрт… Ощущаю её у себя в руках, и мозг плывёт. Маленькая, хрупкая, которую можно обхватить одной рукой и прижать к себе. Порой я вообще прикасаться к ней боюсь. А вдруг рассыплется? – Ты не послушалась. Поэтому, Ева, получай наказание.

Хватаю за края майки и дёргаю вверх. Добровольская, ничего не понимая, свободно пролетает через горловину одежды. И сказать слова не успевает. Остаётся в одних трусиках. Пальцы сами тянутся к ним, чтобы снять.