Дилемма дебютантки

— Не поощряй его остаться, мама! — заявила Джессика, задрав нос.

— Послушай, дорогая…

— Нет-нет, — Эйден поднял руку, жестом давая понять бедной женщине, чтобы не пыталась усмирять свою дочь-мегеру. — Все в порядке, миледи. Я сам найду дорогу. — Резко развернувшись, он направился из гостиной в холл, где надел шляпу и натянул перчатки, потом быстро прошел мимо взволнованного дворецкого, резко толкнул входную дверь и оказался на улице.

Всю дорогу до своей кареты герцог самыми последними словами ругал капризных дебютанток.

Даже спустя несколько часов Джессика все еще пылала гневом от дерзости Торнбери. Он вовсе не пытался извиниться, а хотел лишь превзойти других джентльменов. Вчера лорд Бербрук преподнес ей очаровательный букетик фиалок, а за день до этого лорд Ситон предстал перед ней с одной розовой розой в руках. Этот чванливый Торнбери, должно быть, увидел их и решил, что сможет всех обойти. Хвастун!

Ей, по крайней мере, удалось сегодня добиться некоторого прогресса. Ситон и Хартфорд были особенно привлекательными, даже попросили сыграть на рояле, а Ситон упомянул несколько растений, которые видел в парке. Эти двое даже подошли поприветствовать Элизабет, после того как Джессика вскользь заметила, что ее сестра чувствует себя одинокой. Конечно, можно было не сомневаться, что Элизабет ненавидит все это, но Джессика специально пыталась оторвать ее от книг, чтобы в один прекрасный день та все-таки обратила внимание на достойного джентльмена.

Оба кавалера — и Ситон, и Хартфорд — обладали прекрасными манерами, имели привлекательную внешность, но Джессика пока не остановила свой выбор ни на ком из них. А уверена она была лишь в одном: больше никогда не остановит свой выбор на герцоге Торнбери. Он стоял в самом нижнем конце ее списка, после вдовцов, чьи жены скончались при невыясненных обстоятельствах, и после джентльменов, которые в силу возраста уже не годились даже для прогулок.

Сегодня, после того как последний джентльмен попрощался с ними, маркиза подошла к дочери, скрестив руки на груди и вскинув брови, что свидетельствовало о крайне серьезном настроении.

Поднявшись со своего места, Джессика откашлялась и набралась храбрости сказать то, что еще никогда не говорила матери."

"— Мама, если Торнбери явится еще раз, я надеюсь, что ты предупредишь дворецкого не пускать его на порог.

Брови у матери так и зависли вверху.

— Я не смогу так поступить: это запредельно грубо.