Дочь атамана

Представить гувернантку высшему обществу как иноземную аристократку могло показаться ему крайне забавным, но думал ли он в эту ночь о чувствах Изабеллы Наумовны?

И пока та без устали рассказывала про бал, Саша молча помогла ей снять платье, избавила от корсета, заставила забраться под одеяло и принялась вытаскивать шпильки из волос.

Сожаления и опасения теснились в ее голове.

Ну почему Саша снова была так безрассудна?

Разумно ли было подвергать Изабеллу Наумовну таким потрясениям?

Каково ей будет, когда праздничный чад развеется и придет время возвращаться на свое место?

Ах, папенька, беззаботный повеса, ах, чего тебе стоило быть немножечко человечнее?

Впрочем, пыталась утешить себя Саша, возможно, у бедняжки откроются глаза и она поймет, сколь безнадежно ее увлечение? Отринет его и сможет жить, не тоскуя о невозможном?

А сама Саша так сумела бы?

Или все равно верила бы в лучшее, невзирая ни на что?

Вздохнув, она обняла покрепче Изабеллу Наумовну и уснула под ее горячечный счастливый шепот."

"На следующий день все встали поздно. Слуги уже убрали дом, проветрили комнаты, выкинули разбитый фарфор, и о вчерашнем приеме более ничего не напоминало. Саша надела одно из своих стареньких платьев, сама заплела косу и едва добудилась Изабеллу Наумовну.

— Ну же, голубушка, завтракать пора, — приговаривала она, тормоша гувернантку, — этак вы все на свете проспите!

Кряхтя и постанывая — наплясалась, милая, — Изабелла Наумовна с трудом рассталась с одеялом.

За столом дед и Михаил Алексеевич маялись с одинаково похмельным видом.

— А где папа? — спросила Саша. — Не вставал еще?

— Тю! — ухмыльнулся дед. — Не ложился! Спозаранку умчался к графине Крамской в имение на охоту и прочие забавы. И что он нашел в этой вдовице, не пойму я, однако уже второй месяц обхаживает, авось остепенится, подлец.

— Что-то мне дурно стало, — пролепетала Изабелла Наумовна и поспешно вышла из столовой.

Саша только руками всплеснула и помчалась догонять страдалицу.

Битый час ушел на то, чтобы уговорить Изабеллу Наумовну остаться в доме Лядовых, — та рвалась прочь куда глаза глядят, начать все заново, в другой семье.

И Саша юлила, обещала начать читать книжки, заверяла, что без своей гувернантки она и вовсе отобьется от рук, потеряет всякие представления о приличиях, лезла целоваться и обниматься.

А потом они с Михаилом Алексеевичем торопливо усадили Изабеллу Наумовну в экипаж и отбыли в усадьбу, пока гувернантка не сбежала.

При этом Михаил Алексеевич что-то быстро пообещал деду, да только Саша не услышала.

В экипаже несчастная быстро уснула, изможденная бурной ночью и утренними потрясениями.