Дочь атамана

— Неужели с мужчиной?

— А ведь на вас, милая, лежит обет безбрачия, — вдруг брякнул колдун, насмешливо взирая на гувернантку, — вижу как на духу, что не просватают вас, пока не снимете его.

Тут Изабелла Наумовна побелела вся и едва в обморок не хлопнулась.

— Правда нешто? — пролепетала она.

— Ну уж нет, — вмешалась Саша Александровна, — никакого колдовства этой ночью!

— Вы сходите к цыганам, — посоветовал Драго Ружа, — они мастаки порчу и снимать, и накидывать.

— Порчу? — Изабелла Наумовна совсем перепугалась. — Что это за глупые суеверия! Кто же в наше время верит в такие предрассудки.

— Ну как знаете, — не стал спорить колдун, — коли у вас от женихов отбою нет, так не о чем и говорить.

— А меня что ждет? — робко спросила Ани.

— А тебя, беглянка, ждет пышная свадьба и большая любовь, — объявил колдун торжественно.

Гранин едва не двинул его по уху — вот зачем он тут барышень ему дурит, они и так нервные все.

Саша Александровна прыснула.

— Вот так Ани, — заметила она весело, — вот так тихоня! А вы, Беллочка Наумовна, не кручиньтесь, съездим и к цыганам, раз надобно, мы там бывали уже — и ничего страшного.

— Только если ради забавы, — нерешительно протянула гувернантка.

— А что мои лошади? — спросила Саша Александровна у колдуна. — Удастся ли мне создать такую породу, чтобы и вынослива была, и холодов не боялась, и в упряжи, и в выездке хороша?

— Тебе, Александра Александровна, все удастся, — твердо сказал Драго Ружа. — Моленая дочка, материнской надеждой укрыта, отцовской любовью окутана.

— Не только отцовой, — поправила она, зардевшись, и стрельнула озорно глазами в Гранина.

И он понял, что не сможет объясниться с ней лицом к лицу.

Оставит записку, как последний мерзавец.

Ближе всего к усадьбе был пруд, но Драго Ружа заупрямился, заявил, что ему всенепременно нужна проточная вода, вот и двигались они сквозь беснующуюся вьюгу к реке.

Зима как взъярилась этой ночью, застилала дорогу, бросала снежные вихри в лицо, леденила губы и слепила глаза. Гранин не понимал, в верном направлении они продираются или заплутали давно. Но пуще всего его пугала свора чертей, распавшаяся из копошащегося кома и теперь щелкающая клыками вокруг.

Они не нападали лишь оттого, что все карманы обоих были набиты толченым чертополохом, но защита была уж больно хлипкой.

— Ох и дурень ты, лекарь, — несмотря на ужасающую погоду, колдун умудрялся ворчать сквозь зубы, — кто же с крохотным скальпелем на такую ораву прет! Тут понадобится дрын поболе.

— Ничего, тебе хватит и скальпеля, — отплевываясь от снега, прокричал Гранин.

— А им? — зубоскалил Драго Ружа, указывая на их сатанинское сопровождение.

— А с ними я голыми руками…

Колдун засмеялся — зло, отрывисто, лихо, и черти будто отступили немного, попятившись.