Дурман

 — Как лгать столько? Заставлять меня верить в то, чего не было и нет…

Виталий выдохнул. Недовольно. Резко. И руки его дернулись. Словно ждал, что вырываться начнет. Сцепил пальцы надежней.

— Чего нет, Таня? Не истери. Все есть. Ничего не выдумано. Ты, я. Мы. Что тебе еще надо? — отрезал он, задевая губами ее кожу. Знал ведь, как именно это на нее влияет.

Только в этот момент Таня, словно отдельно от тела жила. Есть оно, тело ее, реагирующее и трепетавшее от прикосновений, объятий любимого мужчины. Стремящееся к нему. Еще ближе."

"А есть разум. Душа. Которую порвало на ошметки, растерзало понимание, ужасное осознание, что ничего она не знала и не знает о нем — мужчине, которому так легко и безрассудно себя доверила несколько месяцев назад.

Диссонанс. Разрушено все представление об их мире, и она пытается как-то выбраться из этих руин, а они ее только сильнее погребают под собой.

Нет здравых мыслей.

За спиной щелкнула зажигалка и слабый огонек загорелся в темноте. Дым окутал ее вместе с дыханием Виталия.

Что ей еще надо?

Он не понимает?! Правда? А Тане казалось, что они мысли друг друга понимают и читают… Полное совпадение. Две части одного…

Оказалось, что вообще ничего о нем не знает. Мысли, желания, цели, заставившие его стать тем, кем он, как выяснилось, является. Что руководит этим человеком, руки которого она до последней полоски вен знает? Что он делал и делает этими руками, которыми сейчас так крепко ее обнимает?

— Ты знал обо мне все, — покачала она головой. — Вообще все. Я ничего не скрывала…

— А что ты обо мне не знаешь, Таня? — резко оборвал ее Виталий, зло затянулся.

И в голосе та обида, которая нет-нет, а прорезалась в нем всегда, когда сомневался, когда считал, что им пренебрегают.

Выдохнула. Вдохнула. Закашлялась от дыма

Как ему объяснить? Как подобрать слова, чтобы он ее услышал? Да и этого ли она хочет сейчас? Таня и себе не могла ответить.

— Пошли.

Затушил сигарету в пепельнице, что стояла на подоконнике.

Больше не оставляя ей пространство для отступления, Виталий потянул ее к постели, и в этот раз заставил таки лечь. Держал двумя руками так же крепко. Укрыл одеялом до шеи. Со всех сторон окружил, опутал. Дышать еще сложнее. И на грудь давит.

— Спи. — Распорядился.

Ее это просто взорвало. Повеление.

Таня вдруг засмеялась ни с того, ни с сего.

Странно. Три минуты назад еще рыдала. Теперь хохот. Тело колотит, и живет своей жизнью, а сознание заторможено и отстранено. А глаза так и не открыла. Будто это помогло бы ей отрицать новое знание.

Виталий напряженно замер. Словно затаился, готовясь к чему угодно.

— Спать? Действительно? Ты шутишь? — хрипло, сквозь этот непонятный смех утончила она.

— Спи, Таня, — уверенно повторил он, с тем же указанием в голосе.

Абсурд какой-то.