Дурман

У них был уже один разговор по телефону, еще пока она лежала в стационаре, и Таня объяснила свои мотивы и причины, побудившие настаивать на принятом решении. Ее доводы услышали. Вадима уволили. И сейчас владельцы проводили собеседования, замещая вакансию. Но ей Виталий не позволил принять в этом участия. И на дежурства не отпустил. Бескомпромиссно заявил, что у нее больничный, а дальше «посмотрим». Финансовой необходимости работать — у Тани нет. А поскольку он не побрезговал сообщить и владельцам причину ее больничного в достаточно резкой форме, да и Тане «пригрозил», что они еще, вообще, обсудят, стоит ли ей продолжать работать — хозяева клиники не решились возразить. Наоборот, согласились, что Татьяне Николаевне необходимо восстановить силы и нервы.

А ей сейчас и спорить не хотелось, и настаивать на чем-то. Да и про что, собственно, спорить?

Глупо было бы отрицать то, что она нуждается в отдыхе. Последние месяцы измотали ее, иссушили до дна. А еще и выкидыш… И таблетки теперь надо было принимать, которые и так давались всегда тяжко, почему и не любила Таня гормоны, старалась не использовать. Не шутила с Виталей, «штормило» ее от гормонов, бросало из слез в хохот. Но Казак претензий не выставлял.

Вот и Таня с его распоряжениями не спорила. Валялась в кровати допоздна, завтракала в беседке, благо, погода это позволяла. Пропустила майский корпоратив в клинике, не захотелось выбираться никуда, отвечать кому-то на любые вопросы. Да и Казак проводил сейчас дома очень много времени. Сказал, что решил все критические моменты и может позволить себе сделать перерыв. Тоже, вроде как, «отпуск» взял. Не сидел, конечно, круглыми сутками дома, но ездил в офис часов на пять-шесть в день, не больше. Или не в офис…

Таня не спрашивала.

К тому же, Виталя взялся какую-то машину восстанавливать. И теперь частенько зарывался вечерами в малопонятное для нее нутро старого автомобиля, что-то пытаясь ей объяснить или рассказать про эти механизмы по ходу ремонта. Таня… Ну, она мало понимала, честно. Но кивала. И с удовольствием сидела в кресле на пороге гаража, наслаждаясь солнышком и теплом, читала книжку, пила облепиховый чай… Казак шутил, что литрами. Но сам же, каждый день, привозил ей не меньше десятка заготовок. И снова был таким, каким она его раньше помнила — шутник и балагур, улыбающийся чуть ли без остановки, стоило ему переступить ворота дома. Счастливым, что она рядом, и не скрывающим этого.

Таня же старалась бросить курить. Как оказалось, это сделать не так и просто. Привыкла. Тянуло теперь. Да и Казак пожимал плечами, говоря, что сейчас это не так и критично, все равно ведь, полгода в запасе есть. А если это помогает ей преодолевать стресс, он точно не против.