Дурман

— Я тебе все расходы оплачу, — хрустнул суставами кулаков.

Она же передернула плечами. И даже скривилась.

— Я сама неплохо зарабатываю, мне на все хватает, Виталь, и с тебя деньги тянуть не собираюсь. Не ради денег с тобой. Или, тогда, давай вскладчину… Хотя, не уверена, что сильно тебе в бюджете помогу, — она нахмурилась сильнее.

— Да ну, на хрен! — не выдержал он, ругнулся. — Я тебе водителя личного дам, Таня! У меня их три в штате, маятся. Вот, обеспечу человека работой, когда сам не смогу подвезти, а тебя — транспортом. Все, этот аргумент — отклонен!

Он шумно выдохнул и, протянув руку, взял свои сигареты и зажигалку со стола. Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым. Заломил бровь и посмотрел на то, как она кусает губу.

Снова затянулся.

— Давай, Танюш, спрашивай, что тебе там знать надо, чтобы сегодня ко мне переехать? — Казак вздернул бровь. — Вскрывай мне грудную клетку и мозги. Уже ж, и так, там обустроилась, по ходу.

Она прикусила губу. Вздохнула и, кажется, “рубанула с плеча”:

— Ты иногда непонятно реагируешь на мои слова или поступки… Ну, так. Будто я тебя обижаю очень. Весь такой уверенный и нахальный, даже. А потом, враз, прям “несет” от тебя обидой. Почему, Виталь? Я все время опасаюсь теперь. Не понимаю, где твое “больное место”, - она неуверенно хмыкнула, видимо, вспомнив их разговор в кинотеатре. — А причинять боль — не хочу вообще.

Он вновь затянулся. Отвернулся и посмотрел на дом. Запрокинул голову, любуясь на небо сквозь какую-то дымку, повисшую в воздухе.

Не хотел говорить ничего о себе, если честно. Но, если только на таких условиях она переедет… По фигу. Все нутро наружу вытащит, с кишками, лишь бы она утолила свой аппетит и приняла от него — его самого и то, что Казак дать хочет. Все…

Он отставил в сторону руку с сигаретой, не торопясь отвечать, и наклонился к ней. Жадно прижался губами к коленям, спустился ниже, прикусив голень, заставил Таню взвизгнуть, дернуться и рассмеяться. Добрался губами до щиколотки.

— Отпусти, Виталь! — Таня хохотала, пытаясь отодвинуться. Боится щекотки? Он запомнит. — Не надо, — заливалась она смехом. — Ну, Казак, я же босиком ходила по всему твоему двору! Ну что ты творишь? У меня ноги грязные, а ты губами по грязи…

Он захохотал так, что отстранился все-таки, и запрокинул голову, так и держа руку с сигаретой в стороне. Не мог сейчас затянуться из-за смеха этого.

— Грязь? — еле вдохнув, Виталий уставился на улыбающуюся Таню.

Перевел глаза на ее ноги. Бл***! Каждый пальчик бы облизал! Опять укусить ее захотелось.

— Что ты знаешь о грязи, Таня? Где ее там увидела? — покачал головой и вновь затянулся.

Она нахмурилась, хоть и видно, что не всерьез.

— Я серьезно, Виталь! — попыталась его вразумить, видимо.