На крыльях

 – Безумие, – повторила она.

И я, поддавшись порыву, обняла ее, поняв, что ей тяжело держаться. От подруги едва заметно пахло свежими, чуть горьковатыми духами. А в голубых глазах затаилось временное смирение и даже растерянность. Она явно никогда не думала, что в ее жизни произойдут подобные события. Но отступать подруга не собиралась.

– Все будет хорошо, – говорила я, осторожно гладя ее по волосам.

Я в это верила. И я хотела ей счастья.

Нина осторожно положила мне руку на плечо и произнесла:

– Естественно, все будет хорошо. Потому что хуже может быть только на моих похоронах.

 – Она отстранилась, глядя мне в лицо, но держа за предплечья: – Слушай, Радова. Я хочу, чтобы твоя свадьба была шикарная. «Мятная» там, «шоколадная» или в стиле рустик – что будет модно. Чтобы было пятьсот человек гостей, платье, как у принцессы, кольцо с бриллиантом и медовый месяц на Мальдивах. Чтобы все завидовали. Даже если женихом будет Блонди. Да, скорее всего, это будет Блонди – ты же ведь сумасшедшая. И он не в себе. Отличная пара. И чтобы тебе не было страшно. Ни-ког-да, – отчеканила она и на миг прикрыла глаза.  – На твоей свадьбе я буду свидетельницей, и я устрою тебе крутой девичник и напою так, что у Блонди от злости волосы вылезут отовсюду. И потом буду танцевать, как ненормальная, всю ночь…

Она говорила что-то еще: бодро и почти весело, а у меня на глазах отчего-то появились слезы. Все-таки что-то пошло не так, раз мы обе сейчас – в комнате невесты центрального ЗАГСа, и никого нет больше рядом, ни родных, ни друзей, а от этого странного брака зависит семья Нины.

Конечно же, она представляла свою свадьбу совсем по-другому – торжественной, стильной, сказочной, а выходило все совсем иначе.

Ее гордость топтали. И, наверное, каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение Нина чувствовала себя сломленной.

Я вновь обняла ее крепко – как в детстве, – и отстранилась.

– Давай, и я тебя сфотографирую? – сказала я, пряча взгляд. – На память.

На фото, сделанных на камеру обычного телефона, Ниночка получилась грустной – такой, что у меня защемило сердце, однако она упорно продолжала улыбаться.

– Может, уйдем? – вдруг спросила я, и Журавль упрямо мотнула головой.

"

"– Не сбегаю от проблем, – гордо изрекла она и первой вышла из комнаты невесты, чтобы встретиться с женихом у двери зала для росписи.

Вышедшая откуда-то работница ЗАГСа попросила невесту и жениха, который так и ходил в маске, пугая и забавляя народ, встать около дверей. А нас с Антоном, поверенного Эльзы Власовны, то и дело посматривающего на часы, и появившегося из ниоткуда фотографа, которого послала Нинкина тетушка, поставили позади.