На крыльях

Под торжественную живую музыку – в углу находился чинный струнный квартет – все мы вошли в уютный круглый зал, рассчитанный на небольшое количество гостей, и дружно сели на нарядные стулья с высокими спинками. Нина и Келла же подошли к столику регистратора – улыбчивой женщины в костюме бутылочного цвета, на котором сияла огромная брошь.

Регистратор, кинув на жениха весьма выразительный взгляд, который все же не заставил его снять маску Анонимуса даже в столь торжественный момент, принялась долго и пространно рассуждать о том, что такое брак, как он важен и прекрасен.

Когда молодожены уже в конец измаялись, регистратор все же смилостивилась и объявила то, что больше всего присутствующие мечтали услышать:

– Дорогие жених и невеста, перед началом регистрации вашего союза прошу еще раз подтвердить ваше решение….

Она вновь завернула длинную замысловатую речь, а Антон склонился ко мне и спросил тихо:

– Что с тобой?

Кажется, он все же увидел отблески слез в моих глазах.

Ну, давай, зарыдай в голос! Покажи класс!

– Все в порядке, – шепнула я. – Просто… Я никогда не думала, что буду выдавать ее замуж… И выдавать вот так.

У моей Нинки свадьба. Надо же – наверное, только сейчас, в торжественном зале, слыша официозный голос регистратора и живую музыку, я полностью это осознала.

Как время летит…

Когда-то давно, в детстве, мы часто играли в свадьбу. Я и Ирка были гостями, Нина – невестой, а женихом выступал одноклассник, имя которого я даже и не вспомню уже – он ушел после младшей школы. Фатой служил кусок старой занавески, а букетом – искусственные цветы из вазы Софьи Павловны. «Церемония» прошла на кухне, залитой солнцем, и аккомпанировала ей кассетная запись с классической музыкой для детей.

Ниночка тогда заявила, что теперь муж – под ее защитой, и если его кто-нибудь обидит, пусть говорит ей, и уж кто-кто, а она, Нинка Журавль, со всеми разберется! Помнится, «жених» едва сбежал из дома подруги и играть с нами перестал.

С тех пор прошло так много времени. И так много всего поменялось. И мы поменялись.

В детстве все казалось простым и понятным; сейчас же жизнь казалась чередой невероятных событий, которые мы были не в силах предсказать. Я не знала, что с нами будет дальше.

Но сейчас я точно знала – если Ефим действительно дорог Нине, она будет его защищать со всей своей самоотверженностью. Той, непосредственной, детской. До самого конца.

Я улыбнулась далеким воспоминаниям, украдкой вытирая ненароком подступившие слезы. Как же быстро мы повзрослели! И от осознания этого на душе легкой дымкой пыли повисла светлая грусть, сквозь которую пробивалось полуденное солнце.

Антон взял меня за руку и сжал ладонь, словно успокаивая. Кажется, он не совсем понимал, что со мной. И волновался.