На крыльях

Но не сходить же из-за этого с ума?!

– Люди сходят с ума и из-за меньшего, – тихо сказала Катя. – Просто тебе все это время везло.

– П – поддержка, – криво улыбнулась Ниночка, но видно было, что она над чем-то задумалась.

До аэропорта подруги доехали быстро, больше не говоря о случившемся, и уже спустя полчаса Катя, забыв обо всем на свете, обнимала Антона со счастливой улыбкой, а Нина стояла перед Келлой, трагично прижав ладошки к груди.

Волосы его теперь были естественного темного цвета.

Да и пирсинга больше не наблюдалось – на его месте были видны лишь только маленькие шрамы.

Это было так непривычно, кто Келла казался другим человеком. Не бунтующим против системы. Обычным.

И только в карих глазах его была привычная дерзость.

– Ты дурак? – вопрошала Нинка, ходя вокруг него кругами, как кошка. – Ты дурак, – отвечала она сама себе и вновь задавала тот же самый вопрос.

– Успокойся, – одарил ее тяжелым взглядом Келла, сжимающий в одной руке сумку, а второй придерживая лямку рюкзака, висевшего на одном плече.

– Синий больше не синий, – всплеснула руками Нина. – Как жить дальше?!

– Умри, – мрачно посоветовал ей Келла.

– Я тебя сначала убью, – мигом перестала смеяться Журавль.

Стоящий рядом с ними Рэн хмыкнул. С лета он, в отличие от друга, ничуть не изменился – все то же самое беспечное выражение лица и ироничный взгляд – только волосы теперь приподняты, а на кисти одной из рук появилась новая татуировка в виде геометрического узора, чем-то напоминающего мандалу.

– По вам прямо видно, что влюбленные, – похлопал некогда синеволосого друга по плечу Рэн. – Любовь до гроба.

– Ты просто завидуешь, – уверенно сказал Фил, половина лица которого была закрыта темно-серым вязаным шарфом-снудом.

"– Ты просто несешь чушь, малыш, – отозвался тотчас Рэн. – Кто в добром уме и трезвой памяти будет завидовать этому, – кинул он весьма выразительный взгляд на Кея, который не отпускал свою Катю ни на минуту. Будто бы и забыл, что они с ней находятся в аэропорту. Кажется, эти двое погрузились в свой личный волшебный мир. – Или этому? – перевел Рэн взгляд на огрызающихся друг на друга Келлу и Ниночку.

– Просто заткнись, – посоветовал ему барабанщик. – Или огребешь.

– Будь спокойней, приятель. Ты фамилию-то менять будешь? – спросил Рэн шутливо.

– Моя фамилия – мой бренд, – гордо объявила Журавль.

– А я не у тебя спрашиваю, я у Келлы, – рассмеялся черноволосый парень. Нинке шутка тоже понравилась.

– Ефим Журавль. Норм.

И близнецы рассмеялись.

– Шутка за триста, – буркнул барабанщик.

– Может, на выход? – спросил Арин, который до этого молчал – смотрел лишь внимательно на Антона и Катю.