На крыльях

– Хотите, я вас в мотель завезу? – спросила она наконец.

– Отстань, – покраснела Катя, стараясь не показать, как сбилось у нее дыхание. Ее пальцы сжимали пальцы Антона, а тот голодными глазами смотрел на нее. И если раньше Келла бы веселился, глядя на парочку сзади, то теперь ему было не до смеха. С одной стороны, он хотел проделать нечто похожее со своей строптивой Королевой – слишком уж истосковался по женским ласкам, с другой – не хотел выглядеть так же глупо. Любовь он воспринимал как болезнь, наваждение.

Спустя час они доехали до дома Тропинина.

Вместе с ним автомобиль покинула и Катя – эти двое не хотели ни на минуту расставаться, зная точно, что время – сокровище, которым не стоит разбрасываться.

А Нина рванула в район, в котором располагался дом Келлы.

– Помнишь, что завтра твои родители встречаются с моими? – спросила она.

– Такое не забудешь, – недовольно отвечал Келла, который совершенно не хотел, чтобы его родственники встречались с Журавлями. Но избежать этого было нельзя. – И помни, что если ты или твой отец ляпните что-нибудь лишнее… – Он замолчал предостерегающе.

Родители не должны были знать, чем он занимается на самом деле. Он даже специально для этого и перекрасился, чтобы выглядеть пристойно. И заранее снял пирсинг.

– Не ной, – весело отозвалась Нина. – Все будет гладко, как твой мозг."

"– Журавль, а вот все-таки жаль, что ты не мужик. Я бы тебе всю морду разнес, – миролюбиво сказал Келла.

– Если бы я была мужиком, милорылый, ты бы был уже не жилец.

И они вновь стали перепираться, но как-то уже лениво, на автомате.

Уже перед тем, как выйти из автомобиля, Келла вдруг спросил тоном невинной, но крайне глумливой овечки:

– Кстати, а где поцелуй? Оставишь хоть след?

– А ноги тебе не облобызать? – ворчливо осведомилась девушка.

 – Ну ладно, так и быть. Подставляй щеку. Плюну, разотрешь – хороший след будет.

Она хотела добавить что-то еще, но ей не дали этого сделать: Келла слишком долго ждал подходящего момента – он обхватил лицо девушки грубоватыми ладонями и поцеловал, не обращая внимания на град ударов, доставшихся его плечам. Правда, била Ниночка не сильно, больше для проформы, а после сама превратила долгий поцелуй в жаркий – такой жаркий, что вдруг сама обо всем забыла.

Ее пальцы вцепились ему в отросшие темные волосы, слегка царапая кожу длинными ухоженными ногтями.

Ее тянуло к нему с той же силой, с какой отталкивали остальные.

И все сильнее Нина чувствовала, что он – ее личная собственность, и делиться им она не собирается.

Поцелуй, казалось, высекал искры из обоих – искры жгучие, оставляющие болезненные следы на коже.

Келла, однако, отстранился вдруг, хотя это и далось ему с трудом.