На крыльях

А ты?

И она улыбнулась мне – так, словно победила.

– Ложь, – сказала я дрожащим голосом.

– Нет, Катенька, это правда, которую ты должна принять. Сколько раз я говорила тебе об иллюзиях. Твои иллюзии растаяли. Стали дымом. Твоим прахом.

Не выдержав и перестав себя контролировать, я пнула ее туфли, и они упали.

Алина резко вскочила. И подошла ко мне вплотную – так, будто готова была обнять. Наши взгляды встретились.

– Мышка, ты все еще не поняла? – проговорила она ласково, глядя на меня со странной смесью умиления и ненависти. – Он – мой. А я – его.

Всегда. Каждую минуту. Каждый удар сердца. Ты все еще не поняла, – повторила она.

Я хотела уничтожить ее. Стереть в порошок. Сделать тенью самой себя.

Таких, как она, не должно существовать.

Ее слов не должно существовать.

Ее не должно существовать.

– Это, кажется, ты все еще не поняла, – хрипло прошептала я, чувствуя, как меня накрывает тоннами багряного света ярости, слепящего глаза. – Это ты не поняла, Алина: Антон не игрушка. Он не твой. Он не мой. Он принадлежит сам себе. И вправе сам выбирать, с кем быть.

Ты знаешь, кого он выбрал. Он – со мной. И ты не сможешь заставить его быть с тобой.

Пульс частил, дыхание срывалось, как после долгого поцелуя, но в голове были лишь черные гнетущие мысли-тени. Они росли, вились как злые духи, кричали что-то, заставляя сердце сжиматься. Мучили. Разрывали сердце когтями. Почти касались души ядовитыми огненными языками."

"– Ты сама в это веришь? – спросила Алина, и на лице ее появилась какая-то ненормальная улыбка. А голос постепенно понижался. – Не пытайся убедить себя в том, что Дракон полюбит такую, как ты.

Катя-Катя, глупая наивная мышка, разве ты все еще не поняла? Ты была для Дракона экспериментом. Той, которая приняла его таким, какой он есть – в двух ипостасях. Возможно, он даже искренне думал, что полюбил тебя. Но принятие – этого мало, – Алина нежно провела пальцами по моим волосам и склонила голову на бок – теперь в ее черных глазах было сочувствие. – Любовь – это страсть. Это искры, звезды, северное сияние. Любовь – это я.

– Замолчи, – попросила я, понимая, что скоро просто не смогу сдержаться.

Наброшусь на нее.

Но она говорила дальше, и в голове возникали непрошеные черно-белые смазанные картинки, на которых Антон, обнаженный по пояс, обхватив руками лицо Алины, самозабвенно целовал ее – так же, как недавно меня. А она обнимала его, проводила пальцами по татуировке дракона и запрокидывала голову вверх, подставляя шею для жарких поцелуев.

В горле застрял черный ком, глаза стали слезиться, хоть плакать мне и не хотелось.

Алой звездой в сердце горела жгучая ненависть.