На крыльях

– Я даю тебе возможность самой бросить его, – продолжала Алина, ласково гладя меня по щеке и склонившись так близко к моему лицу, будто хотела поцеловать. – Не топтать свою гордость. Не унижаться. Это слишком больно, поверь. Я даю возможность тебе первой сделать шаг назад – до того, как он сам оставит тебя. Ты будешь в выигрыше, Катя. А знаешь, почему? – она стерла с моей щеки слезу. – Потому что если ты первой бросишь его, он будет тебя помнить. Месяц, год – но будет. А если он сам уйдет от тебя, забудет мгновенно. Потому что рядом я. Потому что рядом – другие девушки.

Стань первой, Катя, – голосом змея искусителя прошептала Лескова мне на ухо. – Не допусти, чтобы Антон стал твоим наркотиком. Откажись. Первой. Иначе будешь жалеть.

Ее горячий шепот обжег кожу, и я, вдруг перестав контролировать свои действия, резко оттолкнула ее от себя. Со всей силы. Вложив всю свою злость и обиду. Свой страх.

Уничтожь ее!

Алина, не думавшая, что я могу поступить так, не удержалась на ногах и упала. Сидя на полу, нелепо подогнув ноги, она рассмеялась, как будто только и ждала этого. А после вскочила и кинулась ко мне. Как дикий зверь.

В последнем рывке. Кажется, она тоже не контролировала себя.

Алина была сильной, ее пальцы – цепкими, взгляд – горящим адским пламенем. Та нежность, с которой она шептала свои мерзкие мысли, исчезла, уступив место агрессии.

Лескова с размаху залепила мне хлесткую пощечину – почти отточенным движением, заставляя кожу гореть от боли. А потом еще одну – но я попыталась увернуться, и удар пришелся по носу. Тотчас вниз, к губам, поползла тонкая струйка. Драться она умела. У меня же такого опыта не было.

На какое-то мгновение я растерялась – и этого мгновения ей хватило.

Она прижала меня к стене, навалилась, держа одной рукой за горло и заставляя хватать воздух ртом. Второй – крепко вцепилась в волосы.

– Оставь его, сучка, – прошипела Алина в гневе. – Оставь нас в покое!

– Пошла ты, – только и сказала ей я, до крови цепляясь в ее руки ногтями. Впервые в жизни я хотела сделать человеку больно – так больно, чтобы он кричал.

И впервые в жизни вид крови не испугал меня. На губах появился солоноватый вкус, но мне было все равно. И все равно было, что мои ногти оставляли глубокие царапины на ее коже.

Бей ее! Не дай себя в обиду.

Я попыталась оттолкнуть Алину. Вид крови только лишь подстегнул спящую где-то внутри ярость, и я почти перестала контролировать себя. Во мне проснулось дикое желание победить, поставить ее на место, а еще лучше – на колени.

И у меня это получилось – вся та ярость, которая скопилась в мышцах, выплеснулась наружу вместе с черными тенями, обручами обхватывающими голову и давящими на виски. Алина отлетела к стене, вырвав клок моих волос – но я не почувствовала боли.