На крыльях

 – Я же не прошу заменить солиста, чувак.

Но псевдоним взял, использовав японское имя Рэн, которое переводилось как «лотос». Почему именно его, он и сам не знал – это было сиюминутное желание человека, который любил аниме и японский язык, однако, как ни странно, прозвище прижилось."

"Потом от них ушел барабанщик, они нашли Келлу и стали теми, кем стали.

Каждый из них стоял на краю. И у каждого был свой край. Каждый боролся со своими демонами и каждый нашел способ, как их победить.

С тех пор Фил забыл о наркотиках, не вспоминал об этом периоде своей жизни, считая постыдным и грязным, и не хотел, чтобы когда-либо эта информация всплыла на всеобщее обозрение.

Но Игорь не забывал. Он отлично помнил, что такое зависимость. И знал – быть зависимым ни от чего не хочет: ни от веществ, ни от алкоголя, ни от человека.

Он хотел лететь вверх, сорвавшись с края, а не падать вниз, в самую бездну.

* * *– Ты думаешь, что это должно меня впечатлить? – с отвращением спросила Алина, и Рэн сам себя отругал за сиюминутную вспышку желания доказать этой девушке ее неправоту.

– Я ничего не думаю, – отвечал он, опуская майку и скрывая шрамы.

 – Я знаю: у нас одна жизнь. И тратить ее не на себя, а на какую-то зависимость – глупо, по меньшей мере. Даже если эта зависимость зовется Кей.

Он недоуменно пожал плечами. Рэн любил жизнь и хотел прожить ее ярко и счастливо.

– У тебя эмоциональная тупость, – хмыкнув, сказала Алина. Для нее ее чувства были всем. Частью ее самой. И Дракон был ее частью. До сих пор.

– Аффективное уплощение, – весело отозвался Рэн, поднимая кверху указательный палец и поправляя несуществующие очки. – Это не я такой умный, это Кей рассказывал.

Он же у нас знатный психолог. И нет, это не ко мне. Просто я здоров, а ты… – И он замолчал, видя, как у Алины меняется лицо – печать злости исказила красивые породистые черты.

– Зависима, – развел он руками.

– Останови машину, – сказала девушка резко.

– Почему ты так реагируешь? – удивился Рэн, который искренне хотел помочь.

– Машину. Останови, – потребовала Алина вновь. И парень за рулем, с удивлением прислушивающийся к их разговору, подчинился.

– Я тебя держать не буду, – развел руками Рэн. – Хочешь – иди.

– Запомни, мальчик, – сказала Алина перед тем, как выйти из автомобиля на пустую, ярко освещенную дорогу, – никто не имеет права читать мне нотации. А такой, как ты, – тем более.

– Какой – такой? – весело спросил Рэн. Его почему-то все это забавляло.

– Второсортный, – прошептала ему на ухо Алина, щекоча дыханием и обдавая горьковатым ароматом дорогих духов.

– Зачем они тебе? – спросила Алина напоследок, прежде чем открыть дверь и уйти, и Рэн отлично понял ее.

– Чтобы помнить, – ответил он.