На крыльях

Иди напролом. Отбери свое. Покажи себя.

И он едва сдержался, силой воли прогоняя все эти мысли из головы прочь и заглушая волну ярости.

– Просто нам, музыкантам, нужно многое понимать не только в самой музыке, но и в других областях искусства – литературе, театре… – продолжал Кезон. – Краткий ликбез, друг мой. Тургеневская девушка – тонко чувствующая, чистая, мечтательная, но вместе с тем сильная – такая, что ее силу замечают далеко не сразу. Настолько, что идет вперед, идет до конца, подпирая жалких тургеневских юношей. Обожаю этот редкий типаж, – с явным намеком подытожил он.

Антон одарил соперника долгим взглядом, словно запоминая его.

Волна растворилась во внутреннем океане. Дышать стало легче.

– Можешь говорить все, что угодно, болтун. Кстати, ты забыл упомянуть о том, что тургеневские барышни – истинно тургеневские, конечно же, – верны, а любовь их постоянна, ибо искренность бывает только вечной, или же ее не бывает вовсе, – отчеканил он. Уроки литературы Тропинин любил, да и помнил их весьма хорошо. Элитная школа, в которой он получал образование, недаром так называлась – преподаватели в ней были отменные, и знания, полученные парнем, обладающим неплохой памятью, сохранились надолго.

* * *За одну парту с Арином они сели в классе восьмом или девятом. И сидели вместе до окончания школы, став лучшими друзьями. Они тогда вместе стали отращивать волосы – два идиота, – чтобы быть похожими на любимых дэт-металлистов. Слушали одну и ту же музыку. Ходили по концертам.

Учителя и администрация не предъявляли к ним никаких претензий – в элитной школе не смотрели на внешний вид: ходите, в чем хотите, делайте любые прически и красьтесь, как угодно – за деньги ваших родителей любые капризы.

А вот сверстники, парни, стали обращать на это внимание. Естественно, негативное – по их мнению, Тропинин и Лесков хотели выделиться, и это следовало пресекать. На корню или даже раньше. Тропинин и Лесков, может быть, и хотели обратить на себя внимание внешним видом, но быть козлами отпущения не желали вовсе. А потому какое-то время они дрались. Отстаивали право быть самими собой в стычках, дрались плечом к плечу и с переменным успехом. Оба они были довольно сильными для своего возраста – Арин занимался тай-дзи-сюанем и знал от тренера некоторые приемчики, а Антон – плаванием, и очень серьезно, был КМС и подавал большие надежды. Да и выносливости у него было с избытком.

Драками друзья доказали свое право ходить так, как они хотят, и их, как-то отрешенных от мира моды, классных тачек и технических новинок, стали даже уважать, что безумно раздражало Кирилла – близнеца Антона, который все меньше и меньше тусовался с ними, предпочитая иные компании.