Эта больная любовь

Он бы молил о смерти, прежде чем трахаться с ней у меня на глазах.

— Может, мы все поиграем? — предлагает она. — Я имею в виду, если ты не против? Может, мы все узнаем что-то новое? — она улыбается мне милой улыбкой, и я жду не дождусь, когда смогу ударить ее членом по голове и стереть эту ухмылку.

Я провожу языком по передней части зубов, позволяя ей взять бразды правления в свои руки. Она хочет поиграть в короля королевства? Отлично. Посмотрим, как она будет править.

Я снова устраиваюсь на диване, откидываюсь назад и устраиваюсь поудобнее, а Нокс откидывается рядом со мной.

Его руки уже сложены над татуированной головой, а довольная ухмылка наполнена лишь предвкушением грядущего.

Не то чтобы мы не проходили этот путь раньше. Мы с Ноксом занимались сексом с одной и той же девушкой в одно и то же время. После того как я вышел из тюрьмы, я был на взводе, трахал все, что привозил этот клуб, потому что не мог трахнуть ее. Но все прекратилось, когда я впервые увидел ее снова, спящую в своей комнате. Никто не мог сравниться с ней, и никто никогда не сравнится. Другие женщины вызывали у меня отвращение, и единственным способом расслабиться было надеть маску на этих сотрудниц и представить под собой ее залитое слезами лицо.

"

"У этого человека есть вкус ко всему и ко всем. Ему нравится трахаться со всем, что может считаться запретным или возмутительным. Я видел, как он соблазнил и трахнул в задницу мужа девушки прямо у нее на глазах, потому что она воровала деньги в клубе. Обычный секс не для таких, как он. Этот человек — гребаная катастрофа, состоящая из неверных решений и необузданных желаний. Мы знаем, как играть вместе. Как делиться. Как ублажать.

Но это… это другое.

Это моя Брайони.

Брайони опускается на колени на пол под нами, ее облегающее платье высоко задирается на бедрах. Ее руки находят каждую из наших ног и скользят вверх, касаясь наших коленей, а затем поднимаясь по бедрам. Нокс наклоняет голову, заглядывая в переднюю часть ее платья, а затем под юбку, между бедер. Извращенный ублюдок.

— Знаешь, мне кажется, что это немного не то. — Она хихикает про себя, отталкиваясь от наших ног и вставая над нами. — Можно я сяду?

Нокс закидывает голову на диван, а потом оглядывается на нее и шлепает себя по бедрам.

— Конечно.

Она не обращает на него внимания и садится между нами на кожу, положив руку на каждое из наших бедер. Я продолжаю смотреть на ту, что на ноге Нокса, представляя, как ломаю каждый ее палец, один за другим, может быть, даже сдираю ногти, пока она не будет жить и дышать только мной. Его покрытая татуировками рука находит ее бедро, и он медленно начинает массировать белую плоть под ним.

— Ммм… — Брайони закрывает глаза и откидывает голову в сторону. — Да, это приятно.