Эта больная любовь

Где проходит линия дружбы, а где она стирается?

Я медленно сползаю с Эроу, наблюдая, как его мокрый эрегированный член тяжело опускается на низ живота. Он пытается встать, но врезается в мою ладонь. Я толкаю его обратно к дивану, а затем подхожу к Ноксу. Упираясь пяткой в его грудь, я наступаю на него, прижимая к полу.

— Ах! Черт!

— Чье имя я забуду? — спрашиваю я, вбивая каблук в его грудь.

— Блять! Ничье, детка. Ничье! — кричит он, ухмыляясь, прежде чем жадно облизнуть губы.

Ноксу нравится, когда над ним доминируют женщины. Кто бы мог подумать?

— Мои запястья! Сними с меня наручники, милая, я умоляю тебя.

— Ну и нытик же он, правда? — насмехается Эроу, подходя ко мне сзади.

— Просто потому, что мне не нужна боль, чтобы…

— Следи за языком, — прерывает его Эроу. — На самом деле…

Мои глаза следят за Эроу, когда он поднимает с пола мое кружевное белье.

— Попробуй ее на вкус, — рычит он, запихивая влажные трусики ему в рот, пока Нокс пытается сопротивляться. — Раз уж ты так жаждешь этого.

Нокс бормочет какую-то бесполезную чушь, а Эроу зажимает ему рот ладонью, и мои влажные трусики оказываются у него на языке.

— Ты не говоришь о ней. Ты не прикасаешься к ней. Не думай о ней, мать твою, — рычит он, качая головой Нокса из стороны в сторону. — Понял? — он бьет его по лицу."

"Нокс смотрит на него, и я чувствую, как напряжение в комнате меняется. То, что было игривой забавой, превращается в нечто более серьезное. Но к психотипу Эроу Нокс явно привык, потому что злобная улыбка, которую он бросает в его сторону, заставляет Нокса покачать головой.

— Оседлай его, Брайони, — обращается ко мне Эроу.

Я опускаю брови. Он это несерьезно.

— Не волнуйся, он останется в штанах, — говорит он. — Правда?

Нокс выплевывает трусы изо рта.

— Пошел нахуй.

— Она не пойдет, — самодовольно отвечает Эроу. — Но давай, куколка. Залезай на него.

Я застываю на месте, мои глаза мечутся между Эроу и Ноксом. Эроу обхватывает меня за шею, заставляя втянуть воздух, когда моя грудь подпрыгивает, а я чуть не спотыкаюсь на каблуках.

— Я сказал, садись на него, — требует он. — Покажи ему, чего он не может получить.

Он лижет мне лицо, упираясь лбом в висок, а затем снова поворачивает голову к Ноксу, и наши взгляды падают на него, лежащего на полу. Его грудь вздымается под расстегнутой рубашкой, очертание твердого члена виднеется под джинсами, когда он наблюдает за нами.

Ему нравится это извращенное дерьмо так же, как и нам.

Я поворачиваюсь лицом к Эроу, когда он ухмыляется своему другу. От его уверенного и самоуверенного взгляда мои бедра сжимаются. Он такой собственник. Такой токсичный.