Эта больная любовь

Он смотрит на меня с нежной заботой в глазах, а мой мир кружится, когда я понимаю, что за нами пристально наблюдают.

— Что твой отец подумает о том, что ты здесь, Сэйнт? — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю попытаться их сдержать.

Сэйнт двигается на своем месте подо мной, его руки мягко ложатся на внешние стороны моих бедер, и он облизывает губы.

— Если быть до конца честным, — он делает паузу, проводя рукой по своим коротким светлым волосам, а затем вытирает ладонью лицо. — Ему бы это не понравилось. — Его голубые глаза находят мои, и я чувствую его искренность. — Совсем.

Я смотрю на него в поисках очевидного ответа. Мне нужно увидеть написанную там правду о том, что он один из них. Он на их стороне. Он не такой, как мы. Но мое зрение затуманено, а в голове крутятся бесконечные вопросы.

Это моя наивность расшатывает меня, мой контроль над собой ослабевает перед присутствием заведения, призванного покончить со мной. А потом, словно Эроу внезапно проскользнул в мою голову, я моргаю и вспоминаю о людях, которые его погубили.

— И все же… ты здесь, — заявляю я.

Мои пальцы касаются его обнаженных предплечий, встречаясь с закатанными манжетами его униформы. Я продолжаю скользить руками вверх и вниз по его напряженным бицепсам, и его бедра слегка смещаются подо мной. Он прочищает горло, сжимая челюсти, явно изо всех сил стараясь держать себя в руках, но мои руки находят мягкую теплую плоть его шеи, и бешеный пульс под ней кричит о большем.

Он вздыхает, откидывая голову на спинку дивана, его глаза ищут мои под тяжелыми веками."

"— Я не могу оставаться вдали от тебя, — признается он. Его руки снова находят мои бедра, большие пальцы пробираются под юбку, пробуя идею большего. — Что-то в тебе притягивает меня. Я просто… — он качает головой, глядя вниз, где я сижу у него на коленях, потом снова на меня. — Я просто не могу определить это.

Сексуальное напряжение ощутимо. Наши сердца бьются от осознания того, насколько близка наша плоть. Несколько слоев ткани, и вся эта коррумпированная династия закончится.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, это как удушающий захват, — шепчу я, покусывая уголок губы.

Его глаза тут же притягиваются к этому, и его рука поднимается, а большой палец оттягивает мою губу, освобождая ее от зубов. Я задыхаюсь от неожиданности, удивленная его действиями.

— Не делай этого, — предупреждает он, в его голосе звучит что-то, чего я не могу определить.

Я вздрагиваю, понимая, как это на него действует. Я вижу, как сжимается его челюсть и расширяются зрачки. Очевидно, что он не может сдержать себя перед искушением, которым я для него являюсь. Я — его сатана и спасение, а этот человек не может решить, по какому пути пойти.