Эта больная любовь

Блять, я тверд как никогда, в ожидании, что буду мучить её всеми способами, о которых мечтал. Всеми способами, которые представлял, наблюдая, как она мирно спит на кровати подо мной.

В те ночи я сильно сжимал свой член, чтобы имитировать боль принятия кого-то такого чистого и нетронутого. Эти ночи закончились. Брайони узнает, что значит знать своё тело. Узнает, что такое принимать свою чувственность, свою сексуальность. Научится принимать меня всеми способами, которые мне нужны, пока мы будем удовлетворять друг друга и оба не будем полностью измождёнными и уставшими.

Моя темноволосая красавица сидит на коленях передо мной на полу, такая послушная, не без небольшой мотивации конечно. Да, пистолет к голове не был действительно необходимой мерой, но по виду возбуждения, сверкающего между её ног, я мог бы поклясться, что это было её погибелью, её страх и удовольствие, переходящие в прекрасную смесь похоти, сидящей в её животе. Сбивающая её с толку тем, как удовлетворить эти потребности.

Надежно закрепив ремень на её шее, а конец его обернув вокруг своего запястья, я расстегиваю другой рукой свои брюки.

Ей нужно узнать, что такое мужчина на самом деле. Зверь в своей истинной форме.

Я вытаскиваю перед ней свой твердый член, обхватывая его у основания, отчего её глаза расширяются, а с губ срывается вздох.

Поглаживая себя несколько раз, я провожу пальцем по пирсингу на головке, наблюдая, как ужас и восхищение проносятся в этих потрясающих голубых глазах.

— Потрогай его.

Её грудь поднимается и опускается, когда она переводит взгляд с моего члена на мои глаза и обратно.

— Потрогай его и ознакомься. Это будет твоя любимая новая игрушка, куколка. Я обещаю тебе.

Неуверенные глаза смотрят на него, прежде чем дрожащая рука тянется вверх и обхватывает середину. Я пытаюсь сдержать себя, перемещая вес с ноги на ногу, когда её глаза загораются очарованием. От ощущения её ладони на мне моя голова падает назад, а челюсть крепко сжимается.

— Он гладкий, — шепчет она с неверием самой себе. — Такой… толстый.

Проводя ладонью по моей длине, её пальцы пробегают по венам, обвивающим её, пока её большой палец не проходит вверх и по головке. Она касается пирсинга, исследуя его пальцами. Я вздрагиваю, щелчок пирсинга посылает дикий электрический ток по моему телу, заставляя меня напрячься ещё больше.

Она ещё даже не знает, что делает, а это уже слишком.

— Открой рот, — инструктирую я, уже чувствуя отдышку и нетерпение.

Она несколько раз моргает, опускает руку, явно обдумывая свой жизненный выбор, а затем облизывает губы и слегка раздвигает их. Пульс колотится в её шее, кровь циркулирует под кожей, и я хочу попробовать её на вкус. Мне нужно попробовать её на вкус.

— Шире, — говорю я. — И высунь язык.