Эта больная любовь

Она отдёргивает голову от меня, и её свирепый взгляд мгновенно заменяет былую невинность.

— Да как ты смеешь! — выплевывает она на меня, двигаясь, чтобы встать.

Я улыбаюсь про себя, наблюдая, как она срывает ремень со своей шеи. Я знал, что сейчас последуют её отрицание и сожаление. Она бросает его в меня, попадая в грудь, и я ловлю его одной рукой. Наблюдаю, как она надевает бретельки платья назад на плечи, прикрывая покрытую слюной грудь. Взявшись за низ платья, она поднимает его, чтобы вытереть лицо.

Бросив ремень, я направляюсь к ней. Когда я хватаюсь за её шею, она роняет край платья, отступая назад к столу, пока не натыкается на него, присев на край.

— Не смей тратить её впустую, — рычу я. — Ты научишься брать всё, что я тебе даю. Наслаждаться этим, пока не будешь чувствовать, что тебе нужно больше. Ты будешь жаждать меня, Брайони. Запомни мои слова.

Её ноздри раздуваются, в то время как я стою над ней. Я очищаю её лицо своими пальцами, медленно поднося их к её рту, чтобы она слизала с них всё до последней капли. Она неохотно подчиняется, сглатывая, когда из её горла вырывается хныканье, пока я убираю с её кожи всё, что могу.

Что-то в опасности моего присутствия, заставляющего её наслаждаться тем, что она всю жизнь училась отрицать, возбуждает её до глубины души. Это прекрасно.

Я больной. Я извращенец. Я точно в заднице. Но я не знаю другого пути. Брайони научится жить в моём мире, получая удовольствие от боли и унижения, пока не признает свои слабости. Я заключу её в её новую жизнь в качестве моего партнера в этой больной игре искупления.

Наклонившись вперед, моя маска трется о бок её лица, я хочу ещё раз вдохнуть её запах, прежде чем я уйду. Моя.

— Иди, приведи себя в порядок, — наставляю я её на ухо. — Но губы оставь нетронутыми.

Я отодвигаюсь назад, снова оказываясь лицом к лицу с ней, обе мои руки скользят вверх, чтобы коснуться её челюсти. Её глаза сужаются в замешательстве.

— Будь моей хорошей девочкой и поцелуй своего принца сегодня вечером с моей спермой, всё ещё покрывающей твои губы.

Дав ей мягкий шлепок по щеке, я поворачиваюсь, хватаю свой ремень, прежде чем закрепить его на месте. Она сглатывает, дрожа, когда дыхание покидает её губы. Потянувшись за ней, я беру со стола манильский конверт и засовываю его в пояс за спиной. Направляюсь к двери, застегивая оставшиеся пуговицы на рубашке, пока её глаза следят за мной.

— Сделай это, Брайони, — говорю я сурово, поправляя рубашку, прежде чем заправить её. — Или… увидишь, что случится, если ты этого не сделаешь.

С этим я поворачиваю замок, открываю дверь и оставляю мою измазанную, грязную куколку с новым заданием на её руках.

23. Обречён гореть

Мне мерзко.

Я испытываю отвращение.

Этот человек только что осквернил всё, во что я верю.