Эта больная любовь

Он стоит там непринужденно, опираясь одной рукой о дверную раму, и выглядит как всегда привлекательно в своем костюме. Его маска надвинута на золотистую бритую голову, его непринужденное выражение лица перевоплощается в хмурое при виде меня.

— Что не так? — он сразу же застывает, увидев мои красные, залитые слезами глаза. — Что случилось?

Я качаю головой, делая глубокий вдох.

— Ничего, просто… думаю, мне нужно идти.

Его брови поднимаются в беспокойстве.

— Брайони, что случилось? Кто-то что-то сказал? Тебя ранили? Я в полном замешательстве.

Он хватает меня за руку, притягивая ближе к себе, а я сглатываю, глядя на богато украшенный красный ковер пола в коридоре, глаза наполняются слезами, но уже по новой причине. Из-за красного, страстного гнева.

— Давай, — мягко говорит он, обнимая меня. — Давай уведём тебя отсюда.

Я рада, что он больше ничего не спрашивает. Знаю, это кажется безумием: я плачу здесь, в ванной, но это гораздо больше, чем просто слезы на вечеринке.

Он выводит меня из ванной, помогая спуститься по лестнице, где костюмированный бал продолжается уже без меня. Снова закрыв лицо маской, я сосредотачиваюсь на том, чтобы уйти, не вступая ни с кем в разговор.

Фальшивые разговоры с людьми, которые притворяются, что их действительно интересует, кто я такая, уже достали меня. Я надеялась, что если я зарекомендую себя как авторитетный член этой церкви, то добьюсь какого-то уважения. Но пока что ничего не изменилось. Я всё ещё здесь, как спутница Сэйнта, а ложь и подлые секреты епископа, похоже, игнорируются или неизвестны всем, кроме меня.

Сэйнт втягивается в разговор, пока мы уходим, и как бы он ни старался освободиться, чтобы уйти со мной, человек, с которым он разговаривает, продолжает говорить. К сожалению, Сэйнт слишком хороший парень для старших членов общины, чтобы просто так расстаться с ним, поэтому я ухожу к выходу одна, отчаянно нуждаясь в воздухе.

Когда я дохожу до гостиной возле двери, я замираю на месте, увидев её, снова ощущая сдавливающее чувство в груди.

Рядом с дверью стоит мусорное ведро, заполненное в основном салфетками от уходящих гостей вечеринки. Но мое внимание привлекает бутон, лежащий сверху. Кроваво-красный бутон с длинным зелёным стеблем, который только и ждет, чтобы расцвести, но слишком рано срезан острым лезвием человека с посланием.

Подойдя к нему, я выхватываю стебель и поднимаю его, пока моя ноющая челюсть напрягается.

Я поворачиваю голову и понимаю, что он сейчас наблюдает за мной. Я чувствую на своей шее взгляд неизвестно откуда. Разочарование прокатывается по моим венам горячими волнами, требуя выхода.

Крепко сжимаю стебель в ладони. Шипы, как и Эроу, пронзают мою плоть. Я терплю боль, делая несколько шагов вперед к потрескивающему камину в гостиной.