Фиктивный развод. Не отпущу

Завел меня за спину, выставил ногу на ступеньку, чтобы я и не думала бросаться на разборки. — Деточка, опять ты?

— Да, Левон Георгиевич, это снова я. Передайте вашему сыну, что я жду его звонка! Если вы вырастили настоящего мужчину, то он наберется смелости и поговорит с будущей матерью его ребёнка, — блондинка вела себя не просто вызывающе, она практически кричала, намереваясь привлечь внимание большего количества зрителей. — Я стала жертвой интриг Нины Георгиевны. Признаюсь, ситуация в вашем кабинете была глупая и недостойная, но в остальном я не вру!

Эта гадина всхлипнула, начала покачиваться, демонстрируя слабость в теле. Пальцами ухватилась за перила и опустила голову, готовясь, что все бросятся поддерживать её. Но ни я, ни Левон не сделали ни шага.

Меньше всего нам хотелось стать зрителями её дешевого театра.

Хочется просто забыть обо всем, стереть из памяти позор и двигаться вперёд. Но нас постоянно пытаются втянуть в какую-то грязь.

— А в чем остальном-то? — я сделала вид, что не поняла её намёков, что прослушала пылкую речь, заставила взять себя в руки и не показывать ужаса, что сковало нутро!

— Да, я беременна не от вас, Левон Георгиевич. Карина, я прошу у вас прощения за то, что мне пришлось соврать. Но то, что я беременна — чистая правда, — девушка раскрыла сумку, достала оттуда файл с медицинскими справками. Готовилась… — И это ребёнок Андрея. Срок двенадцать недель, и уже очень поздно делать аборт. Я рожу этого ребенка, даже если вся ваша долбаная семейка будет против!"

"— А что же ты рвёшься в эту долбаную семейку? — хмыкнул Куталадзе и стал внимательно изучать документы, а потом достал телефон, чтобы сделать фото. — ты же видишь, что долбанутые мы… А вдруг мы больны? И даже справка имеется о коллективном психозе? Кстати, твоя покровительница Нина Георгиевна сейчас как раз ментальное здоровье поправляет. Тебе коечку соседнюю забронировать?

Девушка подпрыгивала, пыталась забрать папку, но Левон выставил руку, удерживая дистанцию. Он городил полную чушь, но именно его слова и отрезвляли малолетку. Она перестала играть суку прожжённую, выдав и смущение, и ужас, и даже страх.

— Вы не верите… Имеете право! Только знайте, я не позволю так со мной обращаться! Не позволю… Ваша семейка сломала меня… Я потеряла достойное место, а теперь кто меня, беременную, возьмёт на работу? — она абсолютно искренне расплакалась и перестала предпринимать попытки забрать документы.