Фиктивный развод. Не отпущу

Я сам не знаю, почему наслушался тётю Нину… Она все уши мне прожужжала! Как ни приду в офис, она меня постоянно дёргает: то принтер накрылся, то компьютер сдох… Это я сейчас понимаю, что ей повод нужен был, чтобы поболтать.

— Не поболтать, а посплетничать, это разные вещи. А твой папа бы знаешь что сказал?

— Не мужское это дело, сын, — пробасил Андрей в ответ, пытаясь повторить раскатистый, грубый голос отца.

— Именно. Ладно, всё… Беги. Не буду задерживать. Или ты на работу? — натянула улыбку, а следом и солнцезащитные очки, чтобы не выдать своего любопытства.

— Нет, я уже там был. Мы с пацанами сегодня на картинг едем, погонять охота, пока зима не пришла… А ещё… Мам, ты ж у меня красотка, — Андрюша ласково пробежался взглядом, даже не пытаясь скрыть любовь и восхищение. — Найди себе мужика, чтобы папа сдох от сожаления. Я не на тебя злюсь, а на него… Отпустить шикарную женщину? Это ж каким придурком нужно быть?

— Так, не смей говорить так об отце!

— Ладно, я тебя люблю, мамулик. А ты всё же подумай… Молодого, поджарого мачо…

— Вот что ты за болтун у меня, а? Иди уже, поджарый ты мой, проматывай ярко свою молодость!

— Кстати, мам, а что ты скажешь, если в гости я приду к тебе не один?

Горло сжалось, лишая возможности ответить хоть что-то… Нет, у Андрея были девушки, это не секрет, но ещё ни одну он не хотел познакомить с родителями.

— Да я не против… А кто она? — кое-как собралась с мыслями, улыбнулась, чтобы не пугать сына.

— Мы познакомились на работе. Ладно, всё, мамуль, мне пора…

Мы снова обнялись, поцеловались и расстались.

Я дождалась, пока Андрей покинет парковку, и только после этого громко взвизгнула, чтобы чуть выплеснуть напряжение. И тут же вздрогнула, когда в окно быстро постучали, а потом и вовсе на переднее сиденье опустилась шикарная задница Липатовой.

— Ты прости меня, Кара!!!! — запричитала она, бросаясь на меня с объятиями. — Карина, я переборщила, знаю… Не моё это дело, а я почему-то прицепилась к тебе. Сама не понимаю, что на меня нашло…

Светка скулила, замаливала грехи и все пыталась поцеловать своими красными губищами. Мы с ней почти не ссорились, вот как познакомились, так и начали дружить, ещё со времён вечерней газеты, где пыхтели чернорабочими. И почти одновременно ушли из того ада в декрет.

Мы и рожали в одном роддоме, и разница у наших деток всего в три недели.

— Всё, прощена, Липатова! Я не сержусь…

— Да ты даже сердиться толком не умеешь, — она смахнула скупую слезу, громко икнула и улыбнулась. — Добрая ты слишком, Каринэ…

— Нет, Свет, я сейчас готова убить…

И я залпом выдала всю чушь, что услышала от сына. У Липатовой по мере рассказа расширялись глаза, она быстро кивала, боясь перебить, чтобы не пропустить что-то важное.