Ничего не бойся! Твой Белый

- с улыбкой закатывает глаза Макар."

"Я забываю, что сержусь на Бьянко за самогон, утыкаюсь носом в его шею. Хочется его рук... И то, что мои ступни каким-то уже образом тоже греются на пузе спящей медведицы совершенно перестает меня беспокоить.

Бьянко шепчет в ушко нежности. И глаза у него тоже чуть пьяные.

Бутылка уже пуста...

- Белый, а чего гитару-то не взял?

- Забыл...

- ""Забыл""! - передразнивает его Илья. - Эх... Мне, вон, Марфа на ухо наступила. Я ж сам себе не спою. Хоть «акапеллой» что-нибудь бахни, что ли...

- «Акапеллой» Анечка может! Детка...

Сажусь прямо, растерянно оглядывая их лица. Петь?

Первый порыв - категорически отказаться! Голос - как мое уязвимое место. Я так привыкла в плену у Варана. Как он обтекал слюной, желая услышать мой голос! Нет!

Но... я больше не в плену. И здесь его нет. Здесь хорошие люди...

- Что спеть?

- Ну... - пожимает плечами Илья. - Такое... Чтобы порвало. Можешь?

Зависаю взглядом в пространстве, отыскивая в себе самые любимые и разрывающие песни.

Могу...

(Саундтрек: «Там нет меня» Евгений Дятлов и Екатерина Гриневич)

- ""Там нет меня,

Где на песке не пролегли твои следы,

Где птица белая в тоске,

Где птица белая в тоске кружит у пенистой воды...""

Это не моя тональность и голос мой иногда срывается, расщепляя звук хрипотцой. Но это тоже красиво и пронзительно. И я продолжаю, глядя в пространство перед собой и улетая в строки.

Только чувствуя, как трепетно сжимает мои кисти Бьянко.

- ""Я только там!"" - подхватывает вместе со мной Бьянко. - ""Где звук дрожит у губ желанной пристани...

И где глаза твои - стрижи,

И где глаза твои - стрижи, скользят по небу пристально...""

В полной тишине я допеваю песню до конца.

Все молчат, плавая в пронзительной грусти.

- Какая же она ""итальяночка"", - вздыхает Илья. - Наша она... Чужая так не споёт.

Глава 40 – Хорошие девочки

Сидя на гамаке, наблюдаем издали с Элей уже пятый круг банной вакханалии с нырянием в пруд, сталкиванием друг друга с помостков, руганью, смехом...

Молча улыбаемся...

С ними всеми очень хорошо. Словно это другая реальность. А все что было до этого в России – просто дурной сон.

Нас в баню пока не зовут. Слишком жаркая. Мы ждём пока немного остынет...

- Ой, - спохватывается Эля. - Чуть не забыла.

Отстегивает от воротника булавку, пристегивает к моему.

- Что это?

- Это... Вася мне когда-то свой ""оберег"" отдал. Эта булавка спасла мне жизнь. Сейчас - тебе нужнее.

- Спасла? Как спасла? - трогаю ее пальцами.

- Я наручники ей расстегнула, Вася с Герой меня научили. Она мягкая, иглу можно загнуть петелькой. И подцепить язычок замка... - вращает кистью, показывая.

- Manetta?? - уточняю я, обхватывая свое запястье пальцами.

- Да.

Я с ужасом вспоминаю лежащие в ящике Варана наручники.

- Кто на тебя надел... наручники?

- Бывший муж... - смотрит она вдаль. - Он наказывал меня так. А в тот раз...