Я знаю, на что ты смотришь

Вижу, что ему тоже тяжело, но мне похер. Я от него не отстану.

— Не думал, что все будет так…

— А как ты думал?

— Не знаю… Что она все-таки переживет ту ситуацию и сможет просто жить дальше.

— И она сможет.

— Нет! Ты в больнице. Тебя вчера чуть не убили, именно потому, что Ева…

— Но я, блять, живой! Это не первая драка и не последняя!

— И тебя бы это устроило?"

"Не хотелось бы, конечно, раз в полгода лежать в больнице, но у меня уже был примерный план. Доработать до конца лета на базе, а потом забрать Еву. Ей нужно сменить обстановку, отпустить прошлое, начать действительно новую жизнь. Все могло получиться…

— У Евы был приступ. По мне должно быть заметно. Пришлось позвонить ее отцу. Она все еще не может принять смерть Демьяна. Она застряла в своем отрицании и из-за этого потеряла вкус жизни. Это не пройдет само собой.

— Ты отправил ее в психушку? — с сухих губ срывается шепот, потому что я не могу поверить в то, о чем думаю. — Я думал, она тебе дорога.

— Ева согласилась добровольно. Отец позаботится о ней.

Ева? Добровольно? Он что, шутит?! Да она бы ни за что… Меня пронзает догадка. Что именно могло толкнуть Еву на этот шаг. Вторая потеря. Чувство вины.

— Я хочу поговорить с ней. Позвонить. Ее телефон недоступен… Можешь дать мне номер ее отца?

Мирон достает из кармана серебристый мобильник в куче царапин и сколов. Ее мобильник. Мужчина избегает моего взгляда, опустив голову.

— Вы сказали ей обо мне? — напираю я. — Сказали, что со мной все нормально?

— Максим, просто забудь о ней и живи дальше, — говорит Мирон и поднимается на ноги.

— Что вы ей наговорили? Что?..

Если бы не обезбол и успокоительное, я бы уже вскочил и дал ему в морду, но сейчас чувствую только, как все больше теряю нить осознанности.

Почему? Почему я не могу пошевелиться?

— Мой номер у тебя есть. Звони, если будет что-то нужно.

— Мирон...

Сука! Сознание меркнет, унося меня куда-то на глубину. Но я не буду лежать здесь вечно. Как только я смогу… Как только…

Темнота накрывает своим мягким одеялом, но на мгновение я вижу ее образ. Белые волосы на воде, прозрачные капли на красивом лице, мокрые губы в широкой улыбке.

Я не смогу ее забыть.

Даже если очень захочу.

Две недели спустя

— Максим, я прошу вас…

— Георгий Львович, Алла мне целое методическое пособие составила.

— Самое главное, никаких…

— Драк, — заканчиваю вместо доктора. — Я понял с первого раза.

— Я бы оставил вас еще на пару недель.

— У вас волшебные руки. Зашили меня накрепко. Даже лучше, чем было, — улыбаюсь, протягивая врачу ладонь, чтобы попрощаться.

— Берегите себя, — он отвечает на рукопожатие.

— И вы тоже.

Вот и все… Покидаю, наконец-то, больницу и чувствую себя… Да, хреново, если честно. Тело потихоньку восстанавливается, а вот душа… Ее мне только разодрали. И зашить такую рану нельзя.