Я знаю, на что ты смотришь

— Я тебе не верю, — мое дыхание такое горячее, что кажется, вот-вот изо рта повалит пламя.

— Ева сама приняла это решение. Она знает, что сделала, и хочет все исправить.

— Могу я услышать это от нее? — давлю я.

— Не думаю.

— Какого?.. — у меня заканчиваются приличные слова.

Яростная дрожь бежит вверх по рукам.

— Максим, послушай. Ева, наконец-то, поняла и приняла, что ей нужна помощь. Да, ситуация ужасная, но она дала тот самый толчок, который был нужен. Из-за тебя все снова может сорваться. Вы знакомы всего пару недель. Просто пожелай ей удачи и забудь. Ты молодой парень, еще встретишь…

Смех вырывается из горла хриплым кашлем.

— Ты сам-то кого-нибудь любил, Мирон? Сколько тебе? Тридцать? Ты вообще знаешь, что это такое?

— Хочешь сказать, что ты ее любишь? — усмехается он в ответ. — Максим, мне тоже было двадцать три когда-то… Все ваши «люблю» до первой телки с голыми сиськами.

— Ты меня не знаешь, — угрожающе наклоняюсь вперед.

— Хорошо. Давай по-другому. Любишь ее? Сильно любишь? Так отпусти. Ей нужно восстановиться. Нужно время, чтобы пережить все…

— И я хочу быть рядом! — твердость моего голоса может расколоть скалу, но не трогает мужчину передо мной, но только лишь первые две секунды.

— Я понимаю. Я, черт возьми, понимаю! Но больше не могу допускать ошибок. Мое желание помочь ей, уберечь, дать возможность самой попытаться выпутаться из сетей прошлого привело к тому, что Ева запуталась еще сильнее.

— Ты сам когда в последний раз говорил с ней?

Мирон достает из ящика стола ее мобильный телефон и кладет передо мной.

— Когда она была еще здесь, — произносит он, болезненно прикрывая глаза.

— И что она сказала? — я готов выдавить из него каждую крупицу, чтобы узнать все.

— Сказала… — у меня перехватывает дыхание, — встретимся в следующей жизни.

Резкий удар сердца, выбивает выдох.

Так себе прощание, но, зная Еву, это может значить, что она собирается вернуться уже без своего багажа. Моя смелая девочка. Я рад, если действительно это ее решение, рад даже, что мой вспоротый живот подтолкнул ее к нему, но… Почему она не захотела увидеть меня? Почему?

— Она не взяла ничего из вещей, — продолжает Мирон. — Просто уехала с отцом.

— А с ним ты говорил?

— Один раз. Через пару дней, после их отъезда.

— И-и-и?

— Они определили ее в клинику за границей. Я теперь у него не на самом хорошем счету, ведь скрывал безумства Евы полтора года. Он попросил меня больше его не беспокоить. И если Ева захочет связаться со мной, то сделает это, когда будет готова.

— Если… — повторяю, глядя в пустоту.

— Думаю, для тебя ответ будет таким же. Отец Евы не самый сговорчивый мужик.

— Но я могу попытаться.

— Я звонил ему после этого еще несколько раз. Номер абонента больше не обслуживается.