#идикомне

– Я не пойду, – произнесла я коротко, наблюдая за тем, как Никита встал с дивана.

– Они не отстанут.

– Отстанут. В какой-то момент им либо надоест меня уговаривать, либо закончится ночь.

– Но ведь ты, и правда, мало ешь, – произнес парень. Звук неторопливых шагов утонул в ковре между диваном и креслами.

– Потому что много в меня не влезет.

– Яся, – тяжелый вздох. Почувствовала его совсем рядом.

Скосила взгляд в его сторону. В поле зрения попали белые кроссовки и светлые джинсы. Подтянув ткань на коленях, парень плавно присел рядом с моим креслом и потянул руку, вероятно, намереваясь убрать волосы от моего лица.

Опередила его. Заправила пряди за ухо и посмотрела прямо в глаза, что в полумраке гостиной казались синими. Огонь, отражающийся в них, создавал чистую магия изо льда и пламени.

Завораживающе, чёрт возьми!

– Что? – выдавила я сухо.

– Тебе действительно нужно поесть, – произнес Никита мягко.

– Я не хочу есть, – ответила я уверено, и в эту же секунду желудок решил меня предать, издав характерный для голода звук.

Легкая улыба коснулась тонких уголков губ парня. Опустив голову, он коротко хохотнул.

– Кажется, тебя только что выдали.

– Просто, – опустила я взгляд, пряча улыбку. – Чай с лимоном – мой любимый.

– Буду знать. Идём? – спросил Никита и протянул мне раскрытую ладонь.

– Глаза, – напомнила я ему шёпотом.

– Ты можешь прятать их всю ночь. Я тебе в этом помогу, но утром, когда я повезу вас в общагу, тебе не смогу помочь даже я. Я могу выключить лампочку под потолком, но не солнце в небе. Да и ты сама не сможешь прятать глаза все четыре курса обучения.

– Но они же всё увидят.

– Даник точно никому не расскажет, если его попросить.

Хранить чужие секреты он умеет. Да и Карина, думаю, после того, что ты для нее сделала, будет держать язык за зубами.

– Ты не понимаешь, – качнула я головой. – Они…

– Что?

– Они будут смеяться.

– Над чем?

– Надо мной, – выдохнула я, подняла голову и прямо посмотрела в его глаза. – Все всегда смеются. Сначала смеются, а потом…

Договаривать я не стала. Слово «издеваются» застряло в горле острым стеклом.

– И я тоже? – спросил Никита и едва заметно придвинулся ближе.

– Ты… Тебе просто пока еще любопытно и, наверное, тебе льстит, что об этом знаешь только ты.

Но пройдет еще пару дней, и ты придумаешь какую-нибудь шутку, кличку или диагноз…

– Чушь! – оборвал он меня резко. – Ты видела своё отражение? Ты хоть представляешь, насколько твои глаза красивы и необычны?

Кажется, пламя начало разгораться теперь уже не в камине, а в его глазах. Но при этом лёд продолжал сохранять свою стойкость.

– Я знаю лишь только то, сколько проблем они мне дали, – заключила я тихо.

– Послушай, – дипломатично начал Никита и оперся ладонями в кресло по сторонам от моих коленей.