Игра в кубики

Забравшись на переднее сиденье, она повернулась к водителю:

– Алексей Максимович, не сердитесь, но… мне все-таки нужно, чтобы вы вкратце описали мне дело об убийствах на водочном заводе.

– Опять снова-здорово! – вздохнул бывший опер, заводя двигатель. – Я ж вам русским языком сказал…

– Я помню, – перебила Полина, – но мне почему-то кажется, что причина в этом.

– Я слышал, нашли еще труп?

– От кого? – удивилась она.

– Да какая разница… так нашли?"

"Каргополова только молча кивнула, отметив, что приказ прокурора для кого-то вовсе не препятствие, а это значит, что поползут слухи.

– И кто он? Да ладно, не мнитесь вы, Полина Дмитриевна, я ж не бабка у подъезда. Тем более что вы консультироваться хотели.

– Врач «Скорой помощи» по фамилии Митин.

Лицо Чумаченко сперва скривилось, затем пошло красными пятнами. Он вцепился в руль обеими руками так, что побелели костяшки.

– Я надеялся, что никогда больше не услышу этих фамилий, – процедил он сквозь зубы.

– Каких?

– Пострельцев, Митин, Никулин.

– Последнюю я вам не называла и даже не слышала.

– Поверьте, будет лучше, если не услышите. Правда, он давно мертв, как, собственно, и Митин, а ваш покойник, скорее всего, младший брат Митина.

– Погодите, Алексей Максимович… то есть из троих фигурантов сейчас в живых только Пострельцев, верно? – Полина лихорадочно рылась в сумке, пытаясь найти в ее недрах блокнот и ручку.

– Верно. Не понимаю только, как у него хватило смелости, наглости или черт его знает чего там еще, чтобы вернуться сюда спустя столько лет.

– А он уезжал?

– Он сбежал. Хватило бабла, чтобы обстряпать все так, будто он свидетель, хотя я практически доказал, что он убийца, и следователю неопровержимые доказательства в клювике принес! – раздувая ноздри, процедил Чумаченко.

 – Но на суде, видите ли, откуда-то всплыли свидетели, якобы видевшие Пострельцева в момент убийств совершенно в других местах. И вуаля – он уже не обвиняемый. И я не смог добраться до этих свидетелей, они как в воду канули сразу после судебных заседаний. Ну, а Пострельцев сгреб в охапку молодую супругу с отпрыском и отвалил куда-то не то на Кипр, не то на Крит, хрен его разберет, я их со школы не отличаю.

Полина сделала несколько пометок в блокноте и спросила:

– А кого он убил?

– Сперва директора завода с женой, тот не соглашался платить дань местному авторитету, некому Репе, а спустя несколько лет зачистил подельников – Митина и Никулина.

И вот представьте, что при этих вводных его участие в убийствах оказалось недоказанным. А опер Чумаченко просто оговорил несчастного, совершенно безвинного, как агнец, Пострельцева – в прошлом боксера-разрядника, который и голыми кулаками мог забить кого угодно насмерть.

Полина молчала.