Игрушка для хищника

Какого хрена сам поехал?

Хохочу в небо, запрокинув голову. Тебе не понять, а я объяснить не сумею. Такие вещи либо чувствуешь, либо нет.

— Морок. Если нас с тобой грохнут, — можешь мне поверить, даже тысяча людей за спиной не спасет. Так что… — развожу руки в стороны.

— Фаталист, значит, — бормочет мрачно, пристально всматриваясь в глаза.

— Нет, Морок, — реалист, — хлопаю его по плечу и иду к своей машине. — Передай Манизу, что он никому ничего не должен.

Захлопываю дверь, — и несусь по трассе. Вот теперь уже — домой. Теперь высплюсь. Кровь перестает кипеть, успокаивается. Только легкий шлейф драйва еще остается, но совсем уже слабый.

Ни хера Альбинос на самом деле сегодня не выиграл.

Законопроект, который я притормозил, мне самому нужен. И не только мне — куче еще серьезных людей.

Только вот он об этом не знает. И он — единственный из всех, кто сумасшедшие бабки теряет с каждым днем промедления. Потому что контракты уже подписал. И товар его на таможнях простаивает.

* * *

Выходя из машины, все-таки начинаю ощущать проклятую слабость.

Трое суток без отдыха и все-таки неслабая потеря крови дают о себе знать.

Салон, кресло — все пропиталось ею и этим приторно-тошнотворным запахом крови. Как и я сам, кажется, за последнее время. Отвык.

— Что случилось? — нет, блядь, мне сейчас не до очередных новостей, которые придется разруливать. Но во дворе меня встречает Змей, и в сторонке мнется какая-то девка.

— Аля приезжала, — коротко поясняет он, прикуривая. — Минуты две, как уехала. И ее вон вместо себя оставила. За девчонкой ухаживать.

Ну, понятно.

Меня не дождалась, по другой дороге поехала, чтобы не встречаться и наблюдательницу у меня оставить решила.

Поверила, что я тоже приобщился к играм тех, кому все можно на этом свете. За девчонку переживает, как бы не продолжил начатое.

— А сама она как?

— Света эта? Без изменений.

— Так. Нянечку — в домик для гостей. Позову, если что, — сразу же пресекаю ее протесты. — Не терплю чужих в доме.

И это правда. Только Алька входить может и оставаться на ночь или на сколько надо. Ну, и еще несколько очень близких людей. Хотя… При этом образе жизни не угадаешь, кто из очень близких предаст. Поэтому — практически никого не терплю.

— Не спорьте, — Змей прекрасно видит мое состояние, и быстренько уводит засланную Алькой шпионку под локоток. — С ним — вообще никогда не нужно спорить.

Это — да. И рано или поздно это усваивает каждый.

Подымаюсь к себе. Почти не держась уже на ногах, все-таки обрабатываю плечо. Хреново получается, надо было ту медсестричку таки напрячь, раз уж она здесь. Но все — потом. Вечером. Когда высплюсь.

Вхожу в свою спальню и долго смотрю на нее.

Застонала, — тяжело, протяжно.