Игры мажоров. \

— Ты же сегодня будешь победительницей, а я надеюсь напроситься на селфи. Вот и готовлюсь, — пробует она отшутиться, но мы с ней обе знаем настоящую причину.

Топольский. Отец Никиты тоже будет на балу. Это для него она хочет быть красивой, хоть и боится признаться. Думает, что я стану ее осуждать.

Но у меня даже в мыслях такого нет. У нас у каждой свой краш.

— Я так рада, что ты отказалась от этих бесформенных балахонов, — говорит мама и осторожно, чтобы не растрепать прическу, прижимается щекой к моей макушке. — У тебя такое потрясающее платье! И рада, что ты начала носить линзы.

Мы купили те линзы, которые посоветовала мне Лена Светлая, я каждый вечер старалась их надевать. От них не так сильно слезятся глаза, и на полдня меня сегодня точно должно хватить.

— У тебя тоже красивое платье, мам!

— У этого мальчика хороший вкус, — говорит она, стараясь скрыть за улыбкой горечь. Но я все равно ее чувствую, потому что в моем сердце этой горечи целый океан.

«Как у его отца», — чуть не вырывается у меня, но я вовремя заталкиваю слова обратно. Зачем делать ей еще больнее?

— Почему все так сложно, мам? — говорю, утыкаясь в родное плечо.

— Потому что детство уходит и ты взрослеешь, — она гладит меня по распущенным и завитым волосам, — а взрослая жизнь это сложно, Мышка.

На миг ужасно хочется снова стать маленькой. Чтобы папа был жив. Чтобы мы снова счастливо жили втроем в своем городке. И чтобы в нашей жизни никогда не было Топольских.

Но холодным душем обрушивается осознание, что один из Топольских был в жизни мамы еще до моего рождения. И возможно стал его причиной.

— Нам пора, Мышонок, — мама осторожно отстраняет меня за плечи. — Собирайся, я вызову такси.

***

Мы выходим из машины, у ворот лицея замечаю Каменского с Голиком. Они о чем-то ожесточенно спорят, Севка выглядит сердитым, Макс мрачным.

— Я подойду к ребятам, — говорю маме.

— Только недолго, Маша, — кричит она вслед, — простудишься.

Киваю и направляюсь к одноклассникам, плотнее запахивая пальто. Я не стала его надевать, просто набросила, чтобы не измять платье. Улыбаюсь и машу рукой.

— Привет.

При виде меня парни замолкают, их лица вытягиваются.

— Вы чего? — спрашиваю. — Что вы так смотрите?"

"Но они не отвечают, продолжают пялиться. Первым отмирает Сева.

— Машка, это ты? Я тебя сначала не узнал.

— Что-то случилось? — делаю вид, будто не замечаю восторга в его глазах.

Немного неловко принимать это от друзей. Мне намного важнее, что я увижу в глазах Никиты.

— Топольского исключили из учредителей, — мрачно отвечает Макс.

— Как это? — сиплю потрясенно. — Почему?

Голик пожимает плечами, Макс молчит.

— А как же Алька? — растерянно спрашиваю. Севка сует руки в карманы и сплевывает.