Юность Барона. Потери

Сейчас машину в гараж перегоню и, пожалуй, пройдусь немножко. По центру, да на своих двоих. Тоже, как ты выражаешься, сто лет не гулял…

Здесь надо заметить, что в «не музейном» настроении Владимир Николаевич плотно пребывал последние двадцать с гаком лет. Нет, разумеется, когда того требовала служебная необходимость, музеи и им подобные очаги культуры он посещал. И в одиночку, и в составе делегаций. И в Союзе, и за границей.

Вот только всякий раз подобного рода визиты неизменно оборачивались для него последующими болезненными воспоминаниями из собственного ленинградского прошлого времен поздней весны 1941-го. И всякий раз в подобных случаях Кудрявцев, добравшись до своего служебного кабинета, запирался в оном, доставал из сейфа фотографию Елены, ставил ее перед собой и мучительно напивался.

В мучительном же одиночестве…

Ленинград, май 1941 года

За первой индивидуальной экскурсией по Русскому музею вскоре последовала вторая, а за ней – еще одна. Вот именно после той, третьей, состоявшейся вскоре после первомайского праздника, ознаменовавшегося нежданным природным катаклизмом[23], окончательно и безоговорочно очарованный Еленой Кудрявцев, наконец, решился…

– …Уффф! Голова кругом идет! Столько всего увидел!

– А ведь мы с вами, Володя, за эти три посещения даже и половины основной экспозиции не посмотрели.

– Не может быть? Даже половины?

– Какой вы смешной. Интересно, что вы скажете, когда попадете в Эрмитаж? Вот там голова не кругом – кругами пойдет.

Они вышли из служебного подъезда и направились на круг площади Искусств, что в ту пору еще не была увенчана «открыточным» Пушкиным работы скульптора Аникушина и по привычке продолжала именоваться ленинградцами площадью Лассаля.

– Интересная все-таки у вас профессия. Каждый день среди картин, статуй и прочей красоты.

– Похоже, Володя, вы нас со смотрителями залов путаете.

– То есть?

– Обыкновенно на работе я дальше запасников и нашей с Люськой каморки не выбираюсь.

– Да вы что?! Не может быть!

– Именно. А уж какими вещами порой заниматься приходится – не приведи Господь!

– Например?

– Например, писать, согласно спущенного плана, псевдонаучное исследование на тему: «Увязка данных экспериментального изучения цветоформенного образа в процессе восприятия и данных цветоформенного анализа устойчивых образов в живописи с социологией как метод в подходе к марксистскому искусствоведению».

– Ни фига себе! Ой, извините!

– Ничего страшного.

– Я такое не то что написать, выговорить не смогу.

– Вот видите. Не все у нас так просто. К сожалению.

– Елена, а… а можно просьбу?

– Пожалуйста.

– А две?

Елена задорно рассмеялась:

– Как любил в подобных случаях выражаться мой отец: «Ты, бабка, пеки блины. А мука будет».

– Странно.