Из ледяного плена

– Я его с лета не видел, – тут же откликнулся Игорь Камаев, старший сын Татьяны Игнатьевны. – Но мы никогда не были особо близки. Дядя Сава склонен читать нотации, вместо того чтобы реально помочь. Признаться, временами это раздражало.

– Да брось ты, Игоряш. Он отличный мужик и с нами в детстве всегда возился, – откликнулся Олег.

Зубов отметил, что младший брат, в отличие от старшего, говорит про Савелия Волкова в настоящем времени. Интересненько, однако. Что этот бугай Игорь вкладывает в понятие «был»?

Алексей обратил внимание и на то, каким моментально расстроенным стало лицо Велимиры. Нет, девушка не сдерживалась, чтобы не заплакать, но выглядела именно расстроенной. Из-за чего? Из-за того, что разговор коснулся дяди Савы и его исчезновения? Или кто-то из присутствующих сделал или сказал что-то, так расстроившее ее? Ладно, это можно было уточнить позже.

Пока же Зубов старался отмечать и, как губка, впитывать все, что происходило вокруг, включая мимолетное изменение интонации или выражение лица.

– Пусть и с трудом, но я могу допустить, что Сава куда-то уехал, – вздохнула Вера Афанасьевна. – Но что совершенно невообразимо, так это мысль, что он даже не позвонил, чтобы поздравить меня с днем рождения. Немыслимо, что он мог о нем забыть. Нет, с Савой определенно что-то случилось, и мне стыдно перед памятью Нюточки, что я ничего не делаю, чтобы разузнать, что именно.

– Бабуля, я написала заявление в полицию. – Велимира взяла тонкую, совсем не старушечью кисть и нежно ее сжала.

– Как это – в полицию? – встрепенулась Татьяна Игнатьевна. – Мира, это что еще за новости? Почему ты не спросила?

– Что и у кого я должна была спросить? – Похоже, Велимире начинала изменять выдержка.

– Разрешения обратиться в полицию. У меня, как у ближайшей Савиной родственницы. Ты ему вообще чужая.

– Я выросла рядом с дядей Савой и с Нюточкой, – ровным голосом сообщила Велимира. – В какой-то степени он заменил мне деда, который умер, когда я была совсем маленькой. За всю жизнь я не видела от него ничего, кроме нежности и искренней любви. И вы хотите мне сказать, что я не имела права обратиться в полицию по поводу его исчезновения? Тетя Таня, как у вас вообще язык повернулся утверждать, что я ему чужая?

Глаза Велимиры так сверкали, что сразу становилось ясно: она просто в ярости. Казалось, девушка готова ударить Татьяну Игнатьевну, так сильно рассердилась.

– Девочки, не ссорьтесь, – повелела Вера Афанасьевна, и молнии в глазах ее старшей внучки тут же потухли. – Я понимаю, Таня, что ты заботишься о Савиной репутации, считая, что интерес полиции к его персоне может ему навредить. Но найти его важнее всего остального. Он мог попасть в беду и очутиться в больнице.