Из ледяного плена

Мне бы хотелось его избежать.

– Хорошо, – сказала она после некоторой паузы. – Будем избегать дисциплинарного расследования. Разумеется. Мне бы не хотелось стать источником неприятностей. Меня пригласили на беседу со следователем, хотя я понятия не имею, что еще могу ему сообщить. Оттого что дядю Саву нашли, в моих показаниях ничего измениться не может.

Может, еще как может. Сразу после того, как она узнает про оброненный на даче Кононова шарф. Узоры с этого проклятого шарфа сейчас мелькали в глазах Зубова яркими кружками и квадратами, создающими визуальный поток жидкого золота. Точно как на картинах Климта. Нет, не зря он всегда ненавидел живопись. После этого дела он будет ненавидеть ее еще больше, хотя это и кажется невозможным.

– Где его нашли?

Что ж, Костя поступил профессионально, не сообщив этой информации по телефону, а Велимира вовремя спохватилась и задала этот вопрос. Ведь она никак не может знать про кононовскую дачу, если делает вид, что там не была.

– Следователь расскажет, – скучным голосом сообщил Зубов.

– Хорошо. – Она опять ответила после короткой паузы, словно ей требовалось время, чтобы осознать их изменившиеся отношения. – Как скажешь. Скажете… Я тогда сначала съезжу к следователю, а потом уже сообщу о смерти дяди Савы бабуле. Как раз папа с мамой с работы вернутся. Да и дяде Светику надо позвонить. Лучше, если при оглашении новостей такого рода присутствует врач.

И повесила трубку.

Квартиру Савелия Волкова теперь осматривали более тщательно, чем это сделал Зубов две недели назад, и вполне легально, по постановлению. Впрочем, ничего нового в ней не нашли. Пропавших бриллиантов и изумруда, равно как и картины Григорьева, там не было. Лже-Малевич по-прежнему стоял в гостиной, где они с Велимирой его оставили в день их знакомства.

В памяти тут же возник тот образ, в котором он видел девушку в первый раз. Хвост из сотен африканских косичек, широченные джинсы и майка с голым животом. Стильная в обычной жизни Велимира, как потом выяснилось, оделась так, чтобы благотворно повлиять на свою двоюродную сестру. Тогда Зубов этого не знал, и открывшая дверь девица показалась ему наглой и вызывающе одетой.

А может быть, именно тогда ему и открылось ее настоящее лицо, а все, что было потом, с естественной прической, ненакрашенным личиком и скромным прикидом, как раз и было игрой, притворством, целью которого являлось заманивание майора Зубова в ловко сплетенные сети?

Он с трудом вынырнул из своих мыслей, вязких и липких, как расплавленный гудрон, и так же дурно пахнущих.

– Особых ценностей, которые бы потянули на полмиллиарда, тут нет и в помине, – подойдя, сказала Ниночка Шанина. Она смотрела на Зубова сочувственно, как и все в отделе. Кроме Никодимова, конечно.