Из ледяного плена

 – Но, в принципе, есть что продать. Покойный знал толк в антиквариате. Несколько картин довольно неплохие, хотя я не специалист. Настоящим экспертам бы показать.

– Я отправлю фотографии Виктору Николаевичу Дорошину, – бесцветным голосом сказал Зубов. – Он прекрасно разбирается в живописи, да и жена у него искусствовед высшей марки.

– Драгоценностей нет, только картины и другие предметы антиквариата.

– У жены Волкова Нюточки драгоценности точно были, – все так же бесцветно сообщил Зубов. – Часть их она подарила Велимире Борисовой в качестве подарка к будущей свадьбе. А остальное, возможно, Волков отдал своей сестре или ее невестке. Дане Камаевой. Зачем ему женские побрякушки?

– Чтобы продать и жить ни в чем себя не ограничивая. На пенсию это, знаешь ли, затруднительно, – заметил сварливым голосом Никодимов. – Надо, кстати, выяснить, на какие средства жил покойный. Да еще так, чтобы пить виски «Макаллан» и фактически содержать бедного родственника Самойлова. Если выяснится, что он потихоньку распродавал коллекцию драгоценностей своей жены, а теперь их нет, значит, преступник все-таки успел их вынести.

Преступник… В этой квартире после смерти Волкова не было никого, кроме Велимиры Борисовой. Еще один аргумент не в ее пользу. Зубов снова сжал челюсти, услышав, как противно хрустнули зубы. Да он их скоро в порошок сотрет.

Вернувшись в отдел, Алексей вместе со всеми выслушал краткий отчет Мазаева, которому доверили встречу с Велимирой. По словам Кости, тому факту, что тело Волкова нашли на даче у Кононова, девушка вначале не поверила, а потом очень расстроилась. Найденный же на месте преступления шарф, предъявленный Мазаевым, и вовсе поверг ее в ступор."

"– Этого не может быть! – воскликнула она, а потом замолчала, уставившись в окно, словно за ним скрывалось что-то невообразимо интересное. Костя проследил за ее взглядом. Там не было ничего, кроме голых черных веток на фоне синего неба. – Да, вот почему… Да, теперь я понимаю… Только совсем не знаю, что с этим делать.

– Что именно вы не понимаете? И с чем не знаете, что делать? – уточнил Костя.

– Нет. Ничего. Это не важно. Для вас не важно.

– Мы сами решим, что может быть важно для следствия, а что нет. Вы признаете, что шарф ваш?

– Да, признаю. Было бы глупо отрицать очевидное. Этот шарф создан в единственном экземпляре.

– При каких обстоятельствах вы оставили его на даче Клима Кононова?

– Я его там не оставляла. Я не была на даче Клима. Точнее, конечно, я там была. В последний раз, кажется, прошлым летом. Тогда отвозила бабушку и дядю Саву в гости к Климу. На шашлыки. И все. В этом году он звал, но они так и не выбрались. Дядя Сава был домоседом и редко соглашался на такие поездки.

– Но мертвым его нашли именно там.