Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
– Вы проверяли алкоголь в крови Ривера? – спросил он у Стэнсфилда.
– Отрицательный результат на наркотики и алкоголь.
Тран задумчиво кивнул, его губы сжались в тонкую линию.
– Похоже, тебе выпала довольно тяжелая ночь, – сказал он мне. – Я выпишу тебе предупреждение и отпущу. Впредь береги себя, хорошо?
Я кивнул и молча последовал за Джерри и доктором. Я должен был сам убедиться, что Ривер жив. Где-то позади меня Дауд спорил с Трэном, но лифт закрылся и отрезал меня от них.
Я держался в стороне, гадая, когда Джерри развернется, схватит меня за горло и потребует рассказать, что я сделал с его сыном.
В приемном покое отделения интенсивной терапии Джерри сел сбоку, а я – напротив него. Он позвонил кому-то по имени Дазия.
– Пока никаких новостей. Они делают МРТ. Скоро все узнаем. Как Нэнси?
Я закрыл глаза, крепко обхватив себя руками, и задремал.
– Холден?
Я резко очнулся. Джерри улыбался мне.
– Ты, должно быть, устал. Я спрашивал, откуда вы знакомы с Ривером? Не с футбола? – поинтересовался он, разглядывая мои серебристые волосы и испорченные, но дорогие ботинки.
– Не с футбола. – Я застегнул пальто, чтобы скрыть, что на мне смокинг Ривера. – Мы познакомились на… математическом анализе.
Джерри кивнул, и тут его осенила мысль. Он нахмурился.
– Во всей этой суматохе я даже не подумал, но… Ривер пошел на выпускной с Вайолет. Почему он оказался на той дороге и не с ней?
– Он спасал мне жизнь.
Джерри откинулся на спинку стула, на его лице отразилось замешательство.
– Ну… это похоже на моего Ривера. Он, наверное, говорил тебе, его мама больна. Тяжело больна. Честно говоря, у нее осталось не так много времени. И это… – Он покачал головой и на мгновение сжал губы. – Ее утрата сама по себе достаточно тяжела. Но если с Ривером что-нибудь случится…
Если что-то случится с Ривером, это будет моя вина.
К счастью, Джерри перестал пытаться разговорить меня и принялся листать журналы. Прошли часы, казавшиеся годами, и наконец доктор Стэнсфилд вернулся.
– Хорошие новости, – сообщил он. – МРТ показало, что кровоизлияние в мозг остановлено. Отек минимальный. Мы продолжим за ним наблюдать, но на данный момент, похоже, операция не требуется.
Я вцепился в край сиденья, слезы облегчения и раскаяния обожгли глаза.
Прости меня, Ривер. Мне очень жаль…
Лицо Джерри исказилось, и он приложил руку к груди.
– Боже мой… Хвала Господу! Спасибо. Огромное спасибо.
– Мы не исключили всех возможных осложнений. Головные боли, головокружение, возможно, онемение или ухудшение координации с одной стороны.
У Джерри округлились глаза.
– Он футболист. Квотербек. Один из лучших. Этой осенью его ждет Университет Алабамы…
Доктор Стэнсфилд поднял ладонь.
– Еще слишком рано судить о степени повреждений, но МРТ вселяет оптимизм.

















