Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
– Ривер… Ты должен был находиться на выпускном с Вайолет. Кто такой Холден?
Прежде чем я успел ответить, вошел высокий врач лет пятидесяти с фамилией Стэнсфилд на бейджике. Он тепло улыбнулся.
– Ага, очнулся. Рад видеть. Как твои дела, Ривер?
– Слабость. Голова болит.
Доктор Стэнсфилд пододвинул стул к моей кровати.
– Этого следовало ожидать. Тебя довольно сильно ударило в висок.
Он достал ручку-фонарик и посветил мне в глаза, затем задал несколько вопросов о силе боли и о том, что я помнил про аварию. Весьма немного.
Доктор Стэнсфилд кивнул.
– У меня есть кое-какие новости.
Папино лицо побледнело.
– Какие?
– Готовы еще несколько результатов анализов. Мое первоначальное предположение остается в силе – у тебя небольшое кровоизлияние в мозг, Ривер, которое не требует хирургического вмешательства. Наша команда неврологов согласилась, что оно пройдет само.
Папа со смешком схватился за сердце.
– Это здорово. Боже, как вы меня напугали, док…
Доктор Стэнсфилд поджал губы.
– Что?
– Я назвал случившееся с Ривером «сильным ударом» по голове, но это более мягкое название «черепно-мозговой травмы». Я так понимаю, ты играешь в футбол?
– Да, но…
– Он собирается в Университет Алабамы, а затем в НФЛ, – сказал папа. – У него уникальный талант.
– Боюсь, после аварии играть будет опасно, – сказал доктор Стэнсфилд. – Футбол – травмоопасный спорт. Для Ривера, перенесшего такой уровень ЧМТ, продолжение игры создаст почву для дальнейших пагубных последствий. В частности, Синдром второго удара.
– Что это? – поинтересовался я."
"– Острый отек мозга, который возникает при втором сотрясении, если полностью не восстановиться после предыдущего. Повторная травма может вызвать повышение внутричерепного давления, которое будет трудно или невозможно контролировать. В некоторых случаях это приводит к летальному исходу. – Доктор Стэнсфилд сложил руки на груди. – Я так понимаю, весенние тренировки начнутся примерно через месяц?
Я кивнул, а папа округлил глаза.
– Стоп, погодите. О чем вы говорите?
– Я пытаюсь дать вам полную картину ЧМТ вашего сына и возможных рисков. Даже если это сотрясение мозга пройдет, дальнейшие удары по голове, как это часто бывает в подобных видах спорта, могут в перспективе привести к проблемам. Если вы следите за футболом, то, возможно, слышали о недавних исследованиях игроков, у которых развивается хроническая травматическая энцефалопатия.
– Я знаю, что такое ХТЭ, – сказал папа. – Но она бывает от повторных травм головы. Целая жизнь стоит…
– Я говорю об общем состоянии мозга вашего сына, мистер Уитмор. Оно поставлено под угрозу. Как врач, я рекомендую, чтобы Ривер больше не играл в футбол.
Я бы рассмеялся, если бы папа не был так убит горем.
– Вы не понимаете, доктор.

















