Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
Он хотел что-то сказать, но открылась входная дверь, и в прихожей появились его отец и сестра с коробками пиццы и напитками. При виде нас они остановились. Амелия удивилась, но улыбнулась, в то время как мистер Уитмор нахмурился, как будто еще не разобрался в своих чувствах по поводу откровения своего сына.
Я повернулся к Риверу.
Он покачал головой.
– Останься…
Я мог бы остаться. Они позволили бы мне сесть за их стол и разделить с ними ужин с пиццей, а я впервые в жизни стал бы частью настоящей семьи. Я мог бы посидеть с Нэнси еще несколько минут и понежиться в лучах ее материнской любви, пока она не погаснет. Я мог быть рядом с Ривером, пока он будет переживать величайшую боль в своей жизни. Но что потом? Его безжизненный образ в искореженной кабине внедорожника, кровь, сочившаяся из уха, были предупреждением о том, что Аляска со мной еще не закончила. И никогда не закончит.
Я вымученно улыбнулся.
– Ужин готов.
– Холден…
Он хотел схватить меня; я почувствовал, как его пальцы скользнули в миллиметре от моего пальто, но я увернулся и спустился по лестнице вниз, мимо его семьи, и под их взглядами вышел из дома в сгущавшиеся сумерки.
Джеймс ждал меня у машины и курил, прислонившись к дверце.
– Залезай, – велел я и распахнул заднюю дверь. Я спрятался внутри, словно трус, каким и был. – Поехали.
Джеймс знал, когда не следует задавать вопросов.
Он повез нас по тихим улицам, мимо рядов идеальных домов. Дома с зелеными лужайками, окруженными заборами, внутри семьи готовятся сесть за стол.
Еще несколько дней, – сказал я себе, кутаясь в пальто и дрожа, как сумасшедший. – Я получу свои деньги и смогу исчезнуть…
Но сколько именно времени это займет? Несколько дней – это уже слишком долго.
– Нет, подожди, – бросил я Джеймсу. – Не домой. Отвези меня в школу.
– Да, сэр.
Джеймс резко развернулся и поехал в школу, где я приказал ему припарковаться на стоянке факультета.
– Подожди здесь.
Стоял ранний вечер; в кампусе было тихо, но административное здание кишело учителями и другими сотрудниками, которые заканчивали подготовку к выпуску и оформляли документы.
Распахнув дверь, я ворвался в отдел регистрации.
– Мне нужен мой диплом. Немедленно.
Мисс Рид, секретарь, посмотрела на меня сквозь очки-полумесяцы.
– Прошу прощения?
– Я хочу получить свой диплом. Или какую-нибудь справку, которая подтверждает, что я окончил школу. – Я улыбнулся во все тридцать два зуба. – Пожалуйста.
– Имя?
– Холден Пэриш.
– Что ж, мистер Пэриш, жаль вас разочаровывать, но мы отправляем их по почте через неделю после церемонии…
– Я не буду участвовать в церемонии. Я уезжаю из города.
– Значит, мы отправим его вам по почте. Таковы правила.
Я стиснул зубы.
– У меня не будет адреса. Я буду… путешествовать автостопом по Европе.

















