Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
Четыре года назад он потерял сознание у нее на заднем дворе, и его пришлось госпитализировать с приступом диабета. За эти четыре года мы едва перекинулись с ним парой слов, но когда заняли свои места для игры на полу, он посмотрел на меня так, словно я переехал его собаку.
Ченс и я, Донти, Исайя и Холден сидели по одну сторону полукруга. Пять девушек – среди них Вайолет и Эвелин – сидели по другую. Я держался как можно дальше от Холдена, хотя, казалось, все мои чертовы чувства были настроены на него. Худощавый и длинный, он растянулся на ковре, подперев голову локтем и обнимая бутылку текилы. Каждый раз, когда я на него смотрел, натыкался на пристальный прямой взгляд.
Часть меня хотела схватить его за воротник и потребовать объяснить, в чем, черт возьми, проблема.
Другая часть меня хотела схватить его…
И что?
Ничего. Я был пьян.
Холден удивленно приподнял брови, и я понял, что снова пялился. Я быстро переключил внимание на Эвелин, которая объясняла свою версию «Семи минут на небесах», разрывая полоски бумаги, чтобы записать имена игроков.
– Чье имя назову, тот идет в чулан. Потом мы выберем кого-нибудь, кто присоединится к тебе в темноте. Я предоставлю вам самим решать, что там делать, – добавила она с лукавой улыбкой. – Когда время истекает, первый выходит, а второй человек остается в чулане, и мы выбираем другое имя. Все поняли? Как по цепочке. Если ты не идешь, то пьешь!
Поскольку я не мог оторвать своих чертовых глаз от Холдена, то заметил, как он сделал глоток из бутылки текилы, как будто это была вода. И снова он поймал мой пристальный взгляд. На нижней губе парня осталась капля алкоголя. Безжалостно глядя мне в глаза, он медленно провел по ней языком.
Я уткнулся в свою кружку с пивом; щеки горели. Зачем он здесь? Чтобы надо мной издеваться? Мучить меня?
Это может тебя мучить только в том случае, если тебя волнуют его мысли. Или он сам…"
"– Это обновленная версия «Семи минут на небесах», – продолжала Эвелин, записывая наши имена на полосках бумаги. – А значит, что мне плевать, окажется ли парень с парнем или девушка с девушкой. Вы все равно идете и знакомитесь друг с другом. Насколько хорошо вы познакомитесь, зависит только от вас.
Я мгновенно протрезвел при мысли о том, чтобы оказаться в кладовке с Холденом.
Черт бы побрал эту Эвелин.
– У кого-нибудь есть таймер?
– Да, моя королева, – услышал я голос Холдена, но на этот раз удержал свой чертов взгляд при себе.
Эвелин выбрала имя из кучки бумажных полосок.
– Первая… Вайолет Макнамара!
Вайолет замешкалась, а затем пробралась между сидящими игроками к чулану. Эвелин бросила на меня понимающий взгляд, и я понял, что будет дальше. Она вытащила полоску с новым именем, никому не показывая.
– Ривер Уитмор!
Парни похлопали меня по спине.

















