Когда ты вернешься ко мне

Вайолет затаила дыхание в ожидании моего поцелуя. Я тоже ждал, когда мое тело откликнется на красивую девушку в темноте, желал этого всем телом.

В итоге коснулся губами ее щеки.

– Спасибо, Вайолет, – шепотом произнес я и задержался еще на минуту, чувствуя необходимость поцеловать ее вновь. По-настоящему. Она была готова, и я тоже должен быть готов…

Вместо этого я отпустил ее и откинулся на свою сторону стенки чулана, меня обожгло стыдом.

– Тебе лучше поторопиться, пока Эвелин не начала верещать.

– Ох. Да. – В словах Вайолет мелькнуло разочарование, когда она встала и направилась к двери. – Ладно… эм. Пока.

Я уронил голову в ладони. Сидел в темноте с красивой девушкой, которая ждала, когда же я ее поцелую. Откуда-то изнутри, глубокий и забытый, прошептал тихий голос:

– Чего ты хочешь?

Не успел я подумать над ответом, как распахнулась дверь, и в чулан вошел Холден Пэриш.

Ну конечно. Черт бы побрал эту дурацкую игру."

"Свет из гостиной очертил его высокую фигуру, и я засунул руки в передние карманы джинсов. В чулане потемнело, когда он закрыл дверь, но даже без света я бы узнал Холдена; тесное пространство наполнилось ароматом гвоздики и одеколона, смешанным с сильным запахом текилы. Это поразило мои чувства сильнее, чем выпивка, и в миллион раз мощнее женского благоухания Вайолет.

– Привет, чувак, – произнес я. Непринужденно до ужаса.

– Привет, чувак, – передразнил меня Холден, и его темный силуэт скользнул вниз по противоположной мне стене. Раздался металлический щелчок, и вспыхнула его «Зиппо», выхватив из темноты только его лицо.

Я сидел совершенно неподвижно, наблюдая, как тени очерчивают его скулы еще более резкими линиями, которые вели к полным губам и ямочке на подбородке. Зеленые глаза блеснули над пламенем, затем огонек погас.

Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть; но мое тело ощущало Холдена. От его близости в маленькой комнате внутри словно все гудело. Между нами пробежал ток, но Холден молчал, и мне сказать было нечего. Я чувствовал себя виноватым в преступлении, которого не совершал… пока не совершал.

– Итак, – начал Холден после минутного молчания. – Ривер, верно?

– Уитмор, да.

– Скажи мне вот что, Ривер Уитмор… – Вспыхнул свет, когда он снова щелкнул зажигалкой. Холден впился в меня взглядом, видя насквозь, словно я был сделан из целлофана. – Кроме меня… кто еще знает, что ты гей?

Я застыл, каждая молекула в моем теле словно окаменела. Я не мог ни двигаться, ни дышать, и все же провалился в ясные зеленые глубины глаз Холдена, отливающие золотом и пылающие в мерцающем свете. Он наблюдал, как на моем лице отразилась буря неконтролируемых эмоций, и его циничный взгляд смягчился.

– Ты псих, – произнес я охрипшим голосом. – И пьяный. Ты ни хрена обо мне не знаешь.