Красавица и чудовище

Больше не ощущая тяжелого камня ненависти, мучительно сдавливающего грудь, Алекс задышал в полную силу.

– Алекс! – Взволнованный голос Элис эхом пронесся по комнате, и в следующую секунду она оказалась около него. Опустившись на колени, ладонями приподняла его голову и вынудила посмотреть на нее.

– Я не смог… Я слишком сильно ее люблю, – прошептал Алекс и прикрыл глаза, мучительно переживая свое окончательное падение.

– Я рада, что ты, наконец, это понял. – Она слабо улыбнулась и погладила его по щеке, стирая мокрые дорожки.

– Слишком поздно, – хрипло ответил он и безвольно опустил голову.

Запоздалое раскаяние неслышно прокралось в душу, наполнив ее давно забытыми эмоциями. Алекс отчетливо осознал, что все это время боролся за ложные цели, упорно не желая замечать очевидного. Его любовь сильнее ненависти, сильнее времени и пространства, а он вместо того, чтобы сражаться за нее до последнего, жестоко предал не только ее, но и себя. Малодушно отступил, позволил тьме поглотить и сердце, и мысли."

"– Что случилось? – Элис судорожно всматривалась в его лицо и пыталась понять масштабы бедствия. Посмотрела на царивший вокруг бедлам, заметила капельки крови и, проследив за ними, воскликнула: – Господи, что с рукой?

– Не знаю, – равнодушно ответил Алекс, моральные страдания в сто крат превосходили физические.

– Болит?

– Не чувствую…

– Ну что ты творишь, а? – Элис внимательно отсмотрела рану и, не обнаружив ничего серьезного, поднялась на ноги. – Вставай.

Он подчинился и позволил усадить себя на диван.

– Сиди здесь и не шевелись, – строго приказала она и вышла из комнаты.

Обработав рану, Элис наложила повязку и села рядом. Алекс молча положил голову ей на колени, и она принялась неспешно перебирать его волосы.

Интуитивно чувствовала его душевную боль и пыталась как-то поддержать. Видела, как ему тяжело, и не стала устраивать допрос, дала немного времени прийти в себя. Она знала, что он непременно поделится с ней своими переживаниями.

Тишина не раздражала, она словно давала необходимую передышку, помогала собраться с мыслями и сделать правильные выводы.

– Я должен все исправить, – хрипло прошептал Алекс и сел, напряженно обдумывая свои же слова. Чувство вины за содеянное не отпускало, точило где-то внутри и требовало своего.

– Что «все»? – осторожно поинтересовалась Элис, боясь спугнуть его неожиданно верный настрой. Столько сил она угробила, чтобы вбить в него эти мысли, но каждый раз терпела поражение.

– Все, что успел натворить с Лизой. – Он встал и принялся ходить по комнате, то и дело спотыкаясь о валявшиеся на полу предметы, резко остановился и посмотрел на Элис. – Мы же еще можем все остановить?

– Конечно, – с готовностью подтвердила она и облегченно выдохнула.