Красные искры света

Не то чтобы Тимофей соскучился по девушке, но иногда вспоминал – не потому, что она была слишком хороша, и не потому, что она пользовалась такими же духами, как и Инесса когда-то, а потому что в ее взгляде была теплота.

Даже самое холодное море начинает сверкать под солнцем.

Даже самый холодный человек хочет согреться.

* * *Я долго пыталась найти Ярослава. Ходила по близлежащим улицам и переулкам, заглядывала во все дворы, несколько раз обошла сквер в надежде увидеть знакомый – свой – силуэт. Я расспрашивала редких в это позднее время людей, заходила в круглосуточный супермаркет, но Ярослава там не видели.

Единственное, что я нашла – собственный телефон, валяющийся в сквере. Я в очередной раз звонила сама себе с его мобильника и услышала неподалеку знакомую мелодию из оперы Вагнера «Летучий голландец», что меня, честно сказать, испугало."

"Телефон я обнаружила в траве неподалеку от того самого места, где стояли мы с Карлом. Видимо, он выпал из рук неуклюжего Зарецкого. И куда он только пропал? Не мог дождаться меня, енот криворукий. Или позвонить на свой мобильник…

С двумя телефонами в руках я опустилась на лавочку в сквере, каждую секунду ощущая себя другой.

Тело Ярослава хоть и стало немного привычнее, не вызывало особых удобств. Я иначе видела, слышала, ощущала. Даже ночная темнота стала иной.

А вот то, что оставалось прежним – это кольцо на безымянном пальце Ярослава. Он тоже не мог его снять. И я все больше и больше убеждалась, что все нашли проблемы – от этих идиотских колец. Нужно найти Джульетту и узнать у нее обо всем, что произошло.

Когда зазвонил телефон Зарецкого, я едва не подпрыгнула от неожиданности. Из динамиков весьма дорогого мобильника, не лишенного, впрочем, царапин на корпусе, раздались грохот и скрежет, называемые тяжелой музыкой, и тотчас разнесся чей-то хриплый лай, то есть голос солиста.

В надежде, что это Зарецкий, я схватила телефон и прижала к уху, однако вместо собственного голоса услышала голос Шейка.

– Слушай, чувак, тут твоя девчонка…

На заднем плане тотчас послышалось возмущенное:

– Я не его!

– Какая девчонка? – не сразу поняла я.

– Настя. Какая еще? Приехала и ищет тебя. Мне кажется, она не в себе, – понизил голос Шейк, который, судя по звукам, сменил место дислокации – перешел в другую комнату.

 – Твоя Настя ничего не принимает, а?

У меня отлегло от сердца – мое драгоценное тело в относительной безопасности. Зарецкому хватило ума приехать туда, где было его тело. Аллилуйя.

– Никуда ее не отпускай, – велела я.

– Она никуда и не уйдет, – мрачно ответил Шейк.

– Сейчас буду.

– Между прочим, тот тип через пятнадцать минут и правда пошел на улицу для «разговора», – сообщил Шейк. – А ты ноги сделал. Ловко, конечно. Этот бугай был крайне зол.