Красное на красном

Восстал и нашел смерть от шпаги Ворона.

Под сотнями взглядов Ричард преклонил колено перед своим будущим эром.

– Герцог Окделл приносит присягу, – возвестил герольд.

– Я, Ричард из дома Окделлов, – услышал Дикон свой голос, – благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алва – мой бой, его честь – моя честь, его жизнь – моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина.

Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня…

Три года выдержать можно, потом он получит рыцарскую цепь и свободу и тогда спросит с Ворона за все!

– Первый маршал Талига слышал твою клятву и принял ее, – провозгласил герольд, и Ричард заставил себя взглянуть в лицо тому, с кем отныне был связан.

– Да-да, я слышал. – Алва окинул свежеиспеченного оруженосца скучающим взглядом и протянул унизанную перстнями руку, руку, убившую герцога Эгмонта! Ричард прикоснулся губами к гладкой коже, ощутив едва уловимый аромат благовоний.

В Надоре почиталось зазорным переступать черту, отделявшую опрятность от щегольства, Ворон придерживался иного мнения.

Никогда еще Ричард не видел человека красивее и… неприятнее. Болтали, что некогда дама из рода Алва согрешила с самим Повелителем Кошек. Так это было или нет, но пугающая красота ее потомков могла соперничать только с их подлостью. В жилах Алвы текла кровь морисков южной Дигады, хотя от них Ворон унаследовал разве что белые зубы и иссиня-черные волосы. Слишком большие для мужчины глаза маршала были ярко-синими, а кожа чуть ли не светлей, чем у чистокровных талигойцев.

На первый взгляд Первый маршал Талига не казался силачом, но о его выносливости и умении обращаться с оружием ходили легенды.

– Оставайтесь здесь, – бросил Алва и тут же повернулся к королю. Дикону ничего не осталось, как встать за креслом человека, бывшего причиной несчастий их семьи и всей Талигойи. Юноша мог ударить Ворона кинжалом. Нет, не мог – правая рука распухла, как подушка, а удары левой у него никогда не получались, и потом, он принес присягу! Теперь Ричард сожалел, что не отверг то, что в нынешнем Талиге почиталось великой честью, но было поздно.

Окделлы всегда держат слово."

"Чтобы хоть как-то отвлечься, Дикон принялся потихоньку рассматривать тех, среди кого ему предстояло жить. Оруженосец стоял за креслом маршала и не видел ни его лица, ни лица короля, зато мог любоваться нежным профилем ее величества, не принимавшей участия в беседе.

Ричард знал, что Катарину Ариго совсем юной выдали за ничтожного Фердинанда, чтобы укрепить зыбкий мир.