Красное на красном

Люди Чести сочувствовали пожертвовавшей собой ради спасения других девушке, и она стоила этого сочувствия! Красота Катарины не била в глаза и не пугала. Кансилльер назвал ее Талигойской Розой, но Дику королева казалось бледным гиацинтом или фиалкой. Сам Штанцлер тоже был здесь – сидел возле ее величества. Поймав взгляд юноши, эр Август тепло улыбнулся, и на душе у Ричарда полегчало. Матушка, настаивая на его отъезде в Олларию, была права – у трона собрались не только мерзавцы.

Часть II. «Колесо Фортуны»[86]

Опаснее всего те злые люди, которые не совсем лишены доброты.

ФРАНСУА ДЕ ЛАРОШФУКОГлава 1

Талиг. Оллария

398 год К.С. 4–9-й день Весенних Волн

1

Во двор замка ворвался Оливер Рокслей на покрытом пеной коне, поднялся, звеня шпорами, к отцу, и тотчас же порученцы понеслись к вассалам Окделлов. К следующему утру подошел первый отряд; его привел барон Глан, маленький и толстенький, как садовая соня. Дик потерянно бродил по заполненным офицерами галереям, чувствуя себя незначительней любого оруженосца.

Все уходили на долгожданную войну, а наследнику Повелителей Скал велено было сидеть с матерью и сестрами. Эйвон внучатому племяннику сочувствовал, может быть, потому что оставался сам. Больная спина мешала рыцарю исполнить мечту всей его жизни – обнажить меч за Талигойю и короля Ракана…

Где-то громко и капризно заржала лошадь, и Надор исчез – Ричард Окделл был в Олларии, в доме герцога Алва. Говорят, первый увиденный на новом месте сон оказывается пророческим, но к чему снится то, что уже случилось?

Ночь сыграла с Диконом злую шутку – юноша вновь пережил восторг и надежду, растаявшие при пробуждении.

В жизни тоже все пошло прахом – восстание подавили, одни погибли в бою, другие были схвачены, убиты или заточены, а те, кому повезло уцелеть, оказались в изгнании. И все по милости одного-единственного человека! Первого маршала Талига Рокэ Алвы, ставшего вчера эром герцога Окделла. Впрочем, Первым маршалом Ворон тогда не был – черно-белую перевязь кэналлиец получил в награду за убитую надежду Талигойи. И за голову мятежного Эгмонта.

Юноша встал, с ненавистью взглянув на синий колет, который предстояло носить три бесконечных года. Синее и черное – цвета Алвы, отвратительные всем честным людям королевства. Теперь в спину будут выкрикивать оскорбления, на которые нельзя отвечать, потому что они справедливы, и нельзя не отвечать, потому что у оруженосца и его господина один бой и одна честь.