Красное на красном

Я полагаю, нам с графом пора вернуться к игорному столу. Не правда ли, Людвиг? Вы, видимо, несколько переоценили свой голод?

– Видимо. – Килеан пригубил вина и поднялся. – Что ж, герцог, продолжим. Я зря состязался с вами в тонто, вы же у нас великий стратег, но во вьехарроне все равны.

– Вы так полагаете? – поинтересовался Рокэ, поправляя кружева.

– А вы нет?

– Не верю в равенство и никогда не верил. Валме, вы не будете столь любезны бросить монетку? Вы по-прежнему ставите на решку, граф?

– Я стараюсь не менять своих принципов.

– Похвально. Я тоже, ведь нигде не сказано, что можно менять то, чего нет и не было… Благодарю, Валме.

Игра была другая, но игроки остались прежними. Рокэ был спокоен, его противник через раз зарывался и проигрывал, хоть и понемногу. В пятом часу утра комендант Олларии был должен Первому маршалу девять сотен таллов. Сгрудившиеся вокруг стола зрители понемногу разбрелись, но с десяток самых стойких во главе с Салиганом еще чего-то ждали.

– Предлагаю не больше трех партий и перемирие. – Людвиг явно начинал клевать носом.

– Извольте, – с готовностью согласился Рокэ.

– Снимайте.

– Прошу. Мои девятьсот.

– И еще десять. Ваше слово?

– Меняю.

– Следом.

– Мои двадцать.

– Отвечаю.

– Меняю еще раз.

– При своих и еще двадцать.

– Отвечаю.

– Раскрываемся.

– Извольте.

На синее сукно легли карты. Король, королева и рыцарь Волн у Рокэ, королева и принц Скал у закусившего губу Людвига. Тридцать восемь против двадцати пяти. Килеан угрюмо бросил:

– Ваши девятьсот сорок.

– Мои. Сдавайте, сударь.

Людвиг перетасовал колоду и протянул Рокэ:

– Снимайте.

– Готово. Сударыня! Вам плохо?

Баронесса, тяжело дыша, вцепилась в край стола.

– Ничего… Все в порядке.

– Валме, – Алва казался взволнованным, – отведите даму к окну. Мы сейчас освободим вас от своего присутствия.

– Играйте, – прошептала Марианна, опускаясь в кресло, – со мной все в порядке. Играйте…

– Килеан, – вспомнил Рокэ, – помнится, вы всегда носили при себе ароматическую соль. Возможно, она поможет баронессе еще какое-то время перенести наше общество.

– О да, – заторопился Людвиг, доставая позолоченный флакон, – я счастлив оказать услугу нашей прекрасной хозяйке.

– Благодарю вас… – щеки баронессы были совсем меловыми, – мне уже лучше, не стоит беспокоиться… Вставать во время игры – дурная примета.

– Ричард, возьмите у господина Килеана флакон.

Пальцы Килеана были горячими, ручка Марианны – ледяной. Ей на самом деле было очень плохо, но она не ушла. Впрочем, осталось всего две партии. Людвиг сдал карты. Рокэ открыл свои первым, граф за ним.

– Мои девятьсот сорок.

– Отвечаю. – Понять по лицу Алвы хоть что-то было невозможно. – Меняем?

– Пожалуй.

– Мои.

– Еще десять.