Красное на красном

Кагеты, как и бириссцы, не носили бород, только усы. Сидевший на гнедом муле гоган учтиво поклонился и начал:

– Кагета рада приветствовать блистательного…

– Блистательного? – переспросил Иноходец. – Здесь чужих называют так же, как правнуки Кабиоховы?

– Блистательный простит толмача. Казаро́н[101] Виссиф сказал, что Кагета расцветает при виде гостя.

– Ответьте им, что я тоже цвету при их виде, – заверил Робер. – Только, умоляю, не называйте меня блистательным. Я – Робер Эпинэ, маркиз Эр-При. Кстати, сообщите это хозяевам.

Переводчик довольно долго лаял, переводя взгляд с одного казарона на второго.

Ну и язычок, рехнуться можно, уж на что гоганы странно говорят, но там хоть отдельные слова можно разобрать. Робера ужасно злило, что приходится зависеть от толмача. Не то чтобы он не верил соплеменнику Мэллит, напротив – правнуки Кабиоховы казались Иноходцу правдивей и честней тех же Хогберда и Клемента, но перевод есть перевод…

– Казарон желает процветания твоему дому и многих лет твоим отцу и матери, – перевел гоган.

Отцу? Отец давно в могиле, а мать, по сути, в тюрьме.

Именно поэтому он и оказался здесь.

– Мне тяжело говорить, не зная вашего имени.

– Моего? – Толмач казался удивленным.

– Да.

Эпинэ потрепал Шада по шее. У кагетов недурные кони, но с морисками им все равно не сравниться.

– Имя мне Каллио́ль, сын Жмаоля.

– Каллиоль, прошу вас, скажите им что положено в таких случаях.

– Все уже сказано. Вам следует занять место во главе отряда, между казаронами. Первого зовут Висси́ф-ло-Лаллио́н из рода Парасксиди́, он из ни́жней Кагеты.

Второго – Серон-ло-Гискуля́р из рода Шаримлета́й, это ближе к Сагранне. Я поеду сразу же за вами, эскорт отстанет на два конских корпуса. До Равиа́та мы доедем за неделю, так как придется останавливаться на ночь в замках. Осмелюсь посоветовать блистательному воздерживаться от приема пищи в дороге, иначе ему будет трудно выдержать вечернее гостеприимство.

– Называйте меня Робер!

– Прошу простить недостойного, трудно отбросить то, что знал всегда. Я приду к нареченному Робером, когда он отошлет ночную женщину.

Столкнувшись с ошалелым взглядом блистательного, гоган пояснил: владелец замка присылает гостю девятерых красавиц, из которых тот может оставить всех, а может – одну. Отослать всех значит нанести смертельную обиду хозяину. Пусть блиста… Пусть Робер не опасается – женщины в замках здоровы, молоды и красивы."

"Как бы ни были красивы кагетки, они не прекраснее Мэл-лит, но дипломатия есть дипломатия. И потом, он не монах, и у него нет ни жены, ни любовницы.