Красное на красном

Катарина торопливо обернулась. Дикон помнил этот ее жест – грациозный и испуганный, как у застигнутой врасплох лани.

– Герцог Окделл!

– Ваше величество желали меня видеть?

– Да-да. – Она виновато улыбнулась. – Давайте присядем. Я слышала, вы были больны?

– Всего лишь небольшая простуда.

– Герцог Алва мне так и сказал, но я… Я не очень ему поверила. Он сказал, что запретил вам выходить из дома, это правда?

– Да, ваше величество.

Королева замолчала. Облачко совсем растаяло, и над монастырским садом сиял пронзительно-голубой купол. Солнечные лучи превращали пепельную косу, обернутую вокруг головы королевы, в золотую корону.

– Ричард Окделл, – в голоске Катарины зазвенел металл, – я знала вашего отца и всегда восхищалась им, я… Я требую, чтобы вы сказали мне правду, какой бы та ни была!

– Клянусь честью! – выпалил Ричард, не отрывая глаз от решительного личика ее величества.

– Герцог Окделл, какие отношения связывают вас и Первого маршала Талига?

Отношения? Он – оруженосец, Рокэ – его эр, но они так мало видятся и почти не разговаривают. Ричард потерянно молчал, глядя в светлые и строгие глаза.

– Отвечайте, – велела Катарина.

– Мы мало видимся, ваше величество, и почти не говорим. Однажды эр Рокэ помог мне… Но эр Август сказал, что…

– Я знаю историю с кольцом Окделлов. Герцог, вы не лжете?

– Клянусь честью. Но, ваше величество, я не понимаю…

– Я боюсь за вас, Ричард, очень боюсь. Я всегда восхищалась Окделлами, святой Алан был моим любимым героем, пока… Пока им не стал Эгмонт, а вы так на него похожи! Пусть ваш отец погиб, он все равно победил, и его убийцы это понимают.

Я не знаю, что герцог Алва задумал в отношении вас, но сына Эгмонта он просто так не отпустит. – Королева явно колебалась, и все же она договорила: – Я боялась, что Алва вас развратил. Так же, как Джастина Придда…

– Брата Валентина? Того, что погиб на охоте?

– Он не погиб. Семья как могла скрыла позор, но Люди Чести никогда не умели лгать. Юный Джастин стал любовником маршала. Самое печальное, мальчик не просто впал в грех – он влюбился в этого негодяя! Рокэ с ним забавлялся довольно долго, а потом родные получили картину, изображающую Марка и Лакония[102].

Художник воспроизвел все подробности. Все! У Лакония были черные волосы и очень светлая кожа, но он был показан со спины, а вот Марк… Это не могло быть случайностью, – голос Катарины дрогнул, – у него были родинки и небольшой шрам… Рокэ Алва в очередной раз пошутил."

"– Эрэа… – Ричарду стало жутко; он не верил, не мог верить, что человек, каким бы он ни был, мог сотворить подобное. Ворон был злым, насмешливым, жестоким, но есть же предел любой подлости.