Красное на красном

– Господин Первый маршал! – Посланец был явно ошарашен. – Вы должны немедленно явиться к его величеству!

– Я никому ничего не должен. – Рокэ отложил инструмент и взял бокал. Выпил он немало, но глаза смотрели твердо и осмысленно. – Сегодня я хочу сидеть у камина и пить «Дурную кровь». И я буду сидеть у камина.

– Его величество…

– Во дворце целая армия придворных. Полагаю, они в состоянии чем-то занять одного короля. Ступайте назад и передайте, что маршал Алва пьян и предлагает всем отправиться к кошкам и дальше.

– Но, господин герцог, я не могу…

– Ну тогда соврите что-нибудь куртуазное.

Хотите выпить?

– Нет…

– Врете. Хотите, но боитесь… Ладно, идите.

Рокэ повернулся к Ричарду:

– Можешь считать это уроком, Дикон. Не надо мчаться на зов, даже к королям. Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…

– Люди Чести служат своему Очете… Отечеству и своему королю, – запинающимся языком пробормотал Ричард.

– Эк тебя разобрало, – вздохнул Рокэ, перебирая струны. – Счастлив тот, кто спьяну кричит о бедах отечества…

Ветер…Ярость молний, стойкость скал,Ветер…Крики чаек, пенный вал,Ветер…Четверых Один призвал.

Ветер…Скалы…Лед и пепел, с гор обвал,Скалы…Миг и вечность, штиль и шквал,Скалы…Четверых Один призвал.Скалы…– Откуда вы это знаете?! – почти выкрикнул Ричард, придвигая к себе бокал.

– Я при всей своей подлости рожден Человеком Чести, – засмеялся Алва, – тут уж никуда не денешься. Мне это нужно, как Моро пятая нога, но я – Повелитель Ветров, сын Восхода и Полудня, и прочая, и прочая, и прочая. Просто все об этом забыли… Вы, потому что вам зазорно быть в одной упряжке с отродьем предателя.

Я, потому что меня тошнит от талигойской тупости.

– Вы… вы…

– Мы же договорились, юноша, – поморщился Рокэ. – Научитесь держать шпагу и полу́чите свое удовлетворение. Убивать вас сейчас по́шло… К тому же мне любопытно, смогу ли я научить Окделла драться, как Алва… Если у меня получится, я возьмусь за Моро.

– За Моро?

– Именно. Я обучу его играть на гитаре. То, на что вы таращитесь целый вечер, называется гитарой. Ее придумали мои предки-мориски, и души в ней поболе, чем во всех лютнях и мандолах мира.

 – Ворон засмеялся и взял несколько аккордов. – Мы, мерзавцы, иногда бываем сентиментальными, а иногда – веселыми. Люди благородные всегда до отвращения серьезны. Мой вам совет, Ричард Окделл, – сильные пальцы вновь побежали по струнам, – если не хотите сдохнуть от скуки, держитесь подальше от напыщенных павлинов вроде Придда или Штанцлера.

– Это окско… оксорбление, – не очень уверенно выговорил Дикон.

– Да ну? – Алва отложил гитару и налил себе вина. – Вы доверяете кансилльеру, юноша?

– Разумеется.